Джонс и Боггарт из Бриксуорта – английская сказка, читать детям онлайн

Джонс и Боггарт из Бриксуорта – английская сказка, читать детям онлайн

  • « первая
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6

И старик исчез, как будто его и не было. Эван не мог понять, куда он делся, но не стал ломать голову — чего зря время терять?

Приблизился он к груде монет, взял пригоршню, полюбовался. Набил карманы — больше сыпать было некуда, — зачерпнул ещё две пригоршни и с досадой отвернулся: груда золота и не уменьшилась.

Пошёл он назад через зал, оглядывается на спящих рыцарей: боится выронить хоть монету, боится споткнуться и упасть, а пуще всего сокрушается, что так мало захватил золотых монет.

Наконец вышел из зала, рыцари всё продолжали спать. Двинулся, осторожно ступая, мимо колокола, тут одна монетка возьми и выскользни сквозь пальцы. Эван нагнулся за ней и задел плечом колокол.

Глубокий, чистый звук наполнил пещеру. Два рыцаря подняли головы. Эван с ужасом увидел, как они медленно поднимаются со своих стульев.

— Уже день? — спросил один сонным голосом.

— Спите, ещё ночь, — быстро промолвил Эван.

Рыцари сейчас же опустились на стулья, и веки у них опять смежились.

Гул колокола затих, Эван слышал только мерное дыхание спящих рыцарей и громкий стук собственного сердца. Наконец добрался он до выхода из пещеры и не помня себя выскочил наружу. Разжал ладони, и на землю упали тяжёлые круглые монеты. Вывернул карманы и как завороженный смотрел на рассыпанное золото.

— Вот оно, богатство! Здесь столько, что хватит жить в довольстве до конца дней.

Выстроил Эван на золото короля Артура большой, крепкий дом и стал жить припеваючи, не отказывая себе ни в чём. Золото быстро таяло, но он утешал себя тем, что всегда может вернуться в пещеру короля Артура и набрать золота сколько душе угодно.

Прошло года три; половины монет не стало, и Эвану всё чаще мерещилась золотая гора у ног короля Артура.

— Ах, как мало золота взял я тогда! — попрекал он себя. — Но ведь некуда было сыпать, кроме карманов. Надо вернуться туда с целым мешком, нет, даже с двумя мешками.

Так манила его пещера короля Артура, что решил он не ждать, пока иссякнет всё золото. Сел утром на коня, взял с собой два больших мешка, много всякой снеди и поскакал к той скале. Скачет он на вороном коне и вспоминает тот дальний день, когда отправился пешком в Лондон на поиски счастья: был у него с собой каравай ещё теплого хлеба да несколько шиллингов в кармане.

Прискакал он к скале, нашёл вход в расщелину, осторожно, бочком проскользнул мимо колокола и опять очутился в огромной зале. Там всё было как три года назад. Король Артур и его рыцари всё так же спали богатырским сном, а гора золота и серебра ничуть не уменьшилась.

Сунул Эван руку в эту гору тяжёлых холодных монет и стал горстями сыпать их в свои мешки. Вот счастье-то — богаче его теперь никого не будет во всём свете. Наконец наполнил мешки, а они такие тяжёлые, что от пола не оторвешь, — волоком тащить и то трудно. Делать, однако, нечего — выволок Эван мешки из зала, присел на минутку отдохнуть, отдышаться не может.

Вдруг почудилось ему — один рыцарь шевельнулся.

«Скорей надо ноги отсюда уносить», — подумал Эван. И опять поволок мешки. Осталось только колокол миновать. Так и эдак пытался Эван просунуться и задел всё-таки одним мешком серебряный колокол.

Громко загудел колокол, сильнее, чем в прошлый раз. Казалось, вся скала наполнилась гулом. Сразу десять рыцарей подняли головы.

— Уже день? — вскричали они.

— Нет, нет, — закричал Эван, — ещё не день!

Позабыл от страха, какие слова надо сказать.

Бросились на него рыцари и давай бить. Били, били, ни одной целой косточки не оставили. А потом взяли и выбросили из пещеры. Сколько времени Эван лежал без сознания, не помнит. Очнулся, рад, что жив остался, сел кое-как на коня и поскакал домой.

С тех пор и стала у него одна нога короче другой. Скоро все деньги вышли, и пришлось ему опять браться за работу. Никогда больше не наведывался Эван в пещеру короля Артура. Мирно спят в ней рыцари и по сей день, а вместе с ними спят их несметные сокровища.

ДЖОНС И БОГГАРТ ИЗ БРИКСУОРТА

авным-давно в Нортгемптоншире, неподалёку от Бриксуорта, жил молодой парень по имени Джонс; он был беден, но честен и трудолюбив. Только умом не отличался, даже матушка с этим была согласна.

— Но ты не огорчайся, Джонс, — сказала она ему. — Раз ты честен, добр и трудолюбив, всё будет хорошо. Надо только жену найти умную. Ты как, сам будешь искать или мне попытаться?

Джонс решил, что, пожалуй, сам поищет. В ближайшую субботу пошёл он в Бриксуорт и стал присматриваться к местным девушкам. Одни — собой пригожие, но с ленцой, им только наряды подавай да танцы каждый день на зелёных лужайках; другие — скромные и работящие, а двух слов связать не могут. Но вот Мейзи, доярка из Чэрчфарм, и красавица, и работница, и к тому же умна — семь пядей во лбу. Спросил её Джонс, не пойдёт ли она за него замуж.

— Пойду, — улыбнулась Мейзи. — Хоть ты и беден, зато честен, добр и трудолюбив.

Поженились они. Мейзи и по дому всё делает, и коров доит, и в огороде мужу помогает. Заработает Джонс немного денег, отдаст Мейзи, а она опустит их в чулок и спрячет под перину.

Через год родился у них первенец; достала Мейзи из-под перины чулок, вынула деньги — даёт Джонсу.

— Теперь у тебя есть сын, — сказала она. — Пора заводить большую ферму, чтобы жить в достатке, не зная нужды. Для начала нужно купить ещё одно поле. Вчера слышу, вдова Пикок говорит, многовато у её племянника земли, куда ему столько. Хочет он одно поле продать. Знаешь какое? Гусиный луг, что через ручей от его усадьбы. Иди к нему прямо сейчас и скажи: «Ты продаёшь — я покупаю». Если, конечно, цена подходящая.

Взял Джонс деньги и пошёл к племяннику вдовы Пикок. Договорились они о цене, и к вечеру Джонс был уже владельцем Гусиного луга.

— Молодец! — похвалила Мейзи, когда он вернулся вечером домой и рассказал о покупке. — Вспашешь теперь Гусиный луг, засеешь, и будем ждать урожая. Три года пройдёт, накопим денег и ещё поле купим.

Читайте также:
Бузинная матушка - Ганс Христиан Андерсен, читать детям онлайн

Джонс и Боггарт из Бриксуорта — английская сказка

История про честного и трудолюбивого парня Джонса, который не отличался большим умом. Но с помощью умных советов жены, он перехитрил злого великана.

Джонс и Боггарт из Бриксуорта читать

Давным-давно в Нортгемптоншире, неподалёку от Бриксуорта, жил молодой парень по имени Джонс; он был беден, но честен и трудолюбив. Только умом не отличался, даже матушка с этим была согласна.

— Но ты не огорчайся, Джонс, — сказала она ему. — Раз ты честен, добр и трудолюбив, всё будет хорошо. Надо только жену найти умную. Ты как, сам будешь искать или мне попытаться?
Джонс решил, что, пожалуй, сам поищет. В ближайшую субботу пошёл он в Бриксуорт и стал присматриваться к местным девушкам. Одни — собой пригожие, но с ленцой, им только наряды подавай да танцы каждый день на зелёных лужайках; другие — скромные и работящие, а двух слов связать не могут. Но вот Мейзи, доярка из Чэрч-фарм, и красавица, и работница, и к тому же умна — семь пядей во лбу. Спросил её Джонс, не пойдёт ли она за него замуж.
— Пойду, — улыбнулась Мейзи. — Хоть ты и беден, зато честен, добр и трудолюбив.
Поженились они. Мейзи и по дому всё делает, и коров доит, и в огороде мужу помогает. Заработает Джонс немного денег, отдаст Мейзи, а она опустит их в чулок и спрячет под перину.
Через год родился у них первенец; достала Мейзи из-под перины чулок, вынула деньги — даёт Джонсу.
— Теперь у тебя есть сын, — сказала она. — Пора заводить большую ферму, чтобы жить в достатке, не зная нужды. Для начала нужно купить ещё одно поле. Вчера слышу, вдова Пикок говорит, многовато у её племянника земли, куда ему столько. Хочет он одно поле продать. Знаешь какое? Гусиный луг, что через ручей от его усадьбы. Иди к нему прямо сейчас и скажи: «Ты продаёшь — я покупаю». Если, конечно, цена подходящая.

Взял Джонс деньги и пошёл к племяннику вдовы Пикок. Договорились они о цене, и к вечеру Джонс был уже владельцем Гусиного луга.
— Молодец! — похвалила Мейзи, когда он вернулся вечером домой и рассказал о покупке. — Вспашешь теперь Гусиный луг, засеешь, и будем ждать урожая. Три года пройдёт, накопим денег и ещё поле купим.

Наутро пошёл Джонс пахать Гусиный луг, очень довольный собой и своей умной женой Мейзи. Всю неделю трудился не жалея сил, а когда начал последнюю борозду, увидел огромного великана, обросшего дикой всклокоченной шерстью. Он подходил, переваливаясь и спотыкаясь, и смотрел на Джонса маленькими жестокими глазками.
Джонс сразу узнал его. Это был боггарт — наполовину человек, наполовину зверь. Мать в детстве рассказывала ему про таких чудовищ. Боггарты, как известно, очень сильные, хитрые и злые великаны.
— Добрый день, боггарт, — вежливо сказал Джонс.
Матушка всегда говорила ему: вежливость украшает человека.
Боггарт нахмурился.
— Это моё поле! — прохрипел он. — Кончишь пахать — и убирайся отсюда! Я здесь хозяин.
Рыкнул свирепо на Джонса и исчез.
— Вот так история, — покачал головой Джонс.
Кончил пахать и пошёл скорее домой рассказать жене, что случилось.
Мейзи качала люльку и, услышав про боггарта, задумалась.
— Возвращайся завтра на поле, — сказала она наконец, — явится боггарт, скажи ему, что ты купил Гусиный луг у племянника вдовы Пикок и что завтра пойдёшь в суд, начнёшь с ним тяжбу.
Наутро ждёт боггарт Джонса на Гусином лугу, смотрит на тучный, только что вспаханный чернозём и ухмыляется. Наверняка Джонс с перепугу и думать об этой земле забыл. А Джонс увидел боггарта и степенно ему говорит:
— Гусиный луг — мой. Я купил его у племянника вдовы Пикок на свои деньги и завтра пойду в суд, начну с тобой тяжбу.

Поскрёб боггарт в затылке — куда ухмылка делась — и стал Джонса уговаривать:
— Ненавижу судейских крючков. Чем дело ни кончится, плакали наши денежки, все к ним в карман уплывут. В суд только простаки ходят. Знаешь, как мы поладим? Давай вместе полем владеть. Недурная мысль, а? Урожай, само собой, пополам.
— Это надо хорошенько обмозговать, — сказал Джонс. — Приходи завтра утром, будет тебе ответ.
Рассказал вечером Мейзи о том, что боггарт придумал. Качает Мейзи люльку, а сама прикидывает, как бы боггарта перехитрить.
— Скажи ему, что согласен, — наконец решила она. — А потом спроси, что он желает по осени получить — вершки или корешки. Да прибавь — пусть слово своё держит крепко. Уговор дороже денег.
Наутро ждёт боггарт Джонса, смотрит на тучный, только что вспаханный чернозём и ухмыляется злобно — всё равно весь урожай его будет, уж он-то сумеет обвести Джонса вокруг пальца.
— Я принимаю твое предложение, — говорит ему Джонс. — Только, чур, слово своё крепко держать. Ты что по осени хочешь взять — вершки или корешки?
Поскрёб боггарт в затылке, прищурился, вперил маленькие чёрные глазки в распаханное поле.
— Я, пожалуй, возьму вершки, — решил он. — Уберёшь ты осенью урожай — приду и возьму свою долю.
— Пусть берёт вершки, — кивнула Мейзи, услыхав от Джонса, что выбрал боггарт. — В этом году посадишь на Гусином лугу картошку.

Джонс так и сделал: посадил, окучил, рыхлил между рядами, и уродилась картошка, какой не бывало. Копает он последний куст, видит, приближается боггарт — ещё огромнее, ещё сильнее, ещё гуще шерстью оброс.
— Я пришёл за моей долей, — сказал он, злобно ухмыляясь.

— Конечно, конечно, — вежливо ответил Джонс; матушка всегда говорила ему: вежливость украшает человека. — Забирай, пожалуйста, свои вершки — вон их сколько: ботва, сорняки. Мне и клубней хватит.
Перестал боггарт ухмыляться, поскрёб в затылке, нахмурился, а картошка такая крупная, чистая, без единой червоточины. Поглядел он на свои вершки, а делать нечего. Уговор дороже денег.
— Ладно, — прорычал он. — На тот год сделаем по-другому. Ты возьмёшь вершки, а я — корешки. Урожай поспеет — я приду и заберу свою долю.
— Вот он и получит корешки, — улыбнулась Мейзи. — На тот год посеешь на Гусином лугу пшеницу.
Джонс так и сделал; вспахал поле, засеял пшеницей, проборонил; осенью собрал урожай, какого не бывало. Жнёт он последнюю полосу, а боггарт тут как тут — ещё огромнее, ещё сильнее, ещё гуще шерстью оброс.
— Я пришёл за своей долей, — сказал он, злобно ухмыляясь.
— Конечно, конечно, — вежливо ответил Джонс; матушка всегда говорила ему: вежливость украшает человека. — Забирай, пожалуйста, корешки. Мне и колосьев хватит.
Перестал боггарт ухмыляться, поскрёб в затылке, нахмурился: зерно такое спелое, золотом переливается — и всё Джонс себе заберёт, ему одни никчёмные корешки остались. А ничего не сделаешь. Уговор дороже денег.
— Два раза ты меня обхитрил, — прорычал боггарт. — В третий раз тебе это не удастся. На тот год посеем траву и будем соревноваться — кто сколько скосит, тот столько и возьмёт.
— Два раза мы обхитрили боггарта, — сказал Джонс, вернувшись домой. — Но боюсь, в этом году отнимет он у нас Гусиный луг. Вон он какой — в три раза выше меня, в шесть раз сильнее, — где мне с ним тягаться. Я скошу ярд, а он — милю.
— Никакому боггарту никогда не отнять у нас Гусиный луг, — твёрдо сказала Мейзи. — Буду завтра масло сбивать и придумаю, как от боггарта избавиться.
Наутро сняла Мейзи с молока сливки, вылила их в маслобойку; крутит ручку, сливки сбиваются потихоньку в жёлтые комки, а Мейзи свою думу думает. Сбила масло, промыла, нарезала деревянной лопаткой ровные кубики; а когда вечером Джонс вернулся, призналась, что не придумала ещё, как перехитрить ленивого и жадного боггарта.
— Но ты не беспокойся, — уверила она мужа. — Буду завтра варить крыжовенное варенье и что-нибудь придумаю.
Утром собрала в саду ягоды, села на солнышке обрезать хохолки и черешки, детишки рядом играют. Намерила ягод в большой медный таз, насыпала сахару, поставила таз на таганок, развела огонь, помешивает большой ложкой, а сама всё про боггарта и Гусиный луг думает.
Вернулся Джонс домой под вечер, она ему опять призналась, что ничего ещё не придумала.
— Но ты не беспокойся. Вот буду завтра шерсть прясть — детям надо тёплые кофточки связать к зиме — и обязательно что-нибудь придумаю.
Наутро села за прялку, нажимает ногой — вверх-вниз, вверх-вниз; сучится шерсть в крепкую ровную нитку. Вот уже сколько спряла — можно красить, сушить, и вяжи что хочешь. Смотрела, смотрела Мейзи, как колесо вертится, и стало у неё на душе так легко, так покойно. Тут-то и осенило её, додумалась всё-таки, как спасти Гусиный луг от длинной косы и могучих плеч боггарта.
Вернулся муж вечером домой, Мейзи ему и говорит:
— Иди завтра в Бриксуорт к кузнецу, которого зовут Большой Стив. Пусть выкует пятьдесят толстых железных прутьев. А летом, пока трава не выросла, пойдёшь на Гусиный луг и воткнёшь их в траву с той стороны, откуда боггарт будет косить.

Читайте также:
Рике с хохолком - Шарль Перро, читать детям онлайн

Так Джонс и сделал. Пошёл в Бриксуорт, выковал ему Большой Стив пятьдесят железных прутьев; а летом, пока трава не выросла, отправился Джонс на Гусиный луг и воткнул их в траву на ближнем конце поля.Подросла трава, встал он утром с зарёй, взял косу в амбаре, хорошенько её наточил и отправился на Гусиный луг. Подходит, а боггарт уже ждёт его — ещё огромнее, ещё сильнее, ещё гуще шерстью оброс. Маленькие глазки злобно блестят, кожаным поясом подпоясан, сзади заткнут большой точильный камень, а в руках коса — втрое больше, чем у Джонса.

— Кто первый пришёл, тот с ближнего конца начинает, — говорит боггарт, а сам думает: пойдёт Джонс на дальний конец, уморится, будет еле-еле махать. — Ты готов? — крикнул он, когда Джонс дошагал до своего края.

И, не дожидаясь ответа, развернул плечи и срезал одним махом столько, сколько Джонсу в четверть часа не скосить.
— Ха! Ха! — обрадовался он.
Опять размахнулся, на этот раз срезал столько, что Джонсу и в полчаса не скосить.
— Хо! Хо! — громыхнул он.
Размахнулся ещё раз, и ударила коса по железному пруту, скрытому густой травой.
— Какие, однако, здесь лопухи жесткие! — воскликнул боггарт, вынул из-за пояса точильный камень и стал отбивать косу с большим усердием.
Опять размахнулся и опять хватанул косой по железу. Вынул камень, снова давай точить. Так и пошло. Размахнётся, ударит по пруту — и опять точи косу! Жарко, пот градом льёт, совсем из сил выбился. Глянул на другой конец поля — и зло взяло: Джонс не спеша, размеренно косит себе и косит, трава налево-направо ровными валками ложится.
— Эй! — крикнул боггарт. — Постой! Никогда я не видел такого поля! Трава как железо. Коса то и дело тупится. Скоро уже и точить будет нечего. Давай отдохнём!

— Отдохнем? — воскликнул удивлённо Джонс. — Да ведь мы только начали. Подожди, пробьёт одиннадцать, тогда и отдохнём. А сейчас ещё и восьми нет. Ну а вообще, как хочешь.
И он опять начал косить, а трава опять повалилась налево-направо ровными валками.
Услыхав, что надо косить до одиннадцати, боггарт разозлился не на шутку, швырнул косу подальше в траву да как заорёт:
— Подавись ты своим полем! Ничего путного на нём не родится: сорняки, ботва да лопухи как железо! Ноги моей больше здесь не будет. Осточертело оно мне, да и ты не меньше!
Рыкнул боггарт яростно и исчез, больше никогда не появлялся в Нортгемптоншире. А Джонс улыбнулся и давай косить дальше. Скосил всё поле, подобрал огромную косу боггарта и пошёл домой. Рассказал Мейзи, как славно всё удалось, и повесил косу боггарта в амбаре рядом со своей. Отовсюду приходили люди подивиться на гигантскую косу. Говорят, коса боггарта до сих пор висит в том амбаре.

Джонс и Боггарт из Бриксуорта — английская сказка

Давным-давно в Нортгемптоншире, неподалёку от Бриксуорта, жил молодой парень по имени Джонс; он был беден, но честен и трудолюбив. Только умом не отличался, даже матушка с этим была согласна.

— Но ты не огорчайся, Джонс, — сказала она ему. — Раз ты честен, добр и трудолюбив, всё будет хорошо. Надо только жену найти умную. Ты как, сам будешь искать или мне попытаться?
Джонс решил, что, пожалуй, сам поищет. В ближайшую субботу пошёл он в Бриксуорт и стал присматриваться к местным девушкам. Одни — собой пригожие, но с ленцой, им только наряды подавай да танцы каждый день на зелёных лужайках; другие — скромные и работящие, а двух слов связать не могут. Но вот Мейзи, доярка из Чэрч-фарм, и красавица, и работница, и к тому же умна — семь пядей во лбу. Спросил её Джонс, не пойдёт ли она за него замуж.
— Пойду, — улыбнулась Мейзи. — Хоть ты и беден, зато честен, добр и трудолюбив.
Поженились они. Мейзи и по дому всё делает, и коров доит, и в огороде мужу помогает. Заработает Джонс немного денег, отдаст Мейзи, а она опустит их в чулок и спрячет под перину.
Через год родился у них первенец; достала Мейзи из-под перины чулок, вынула деньги — даёт Джонсу.
— Теперь у тебя есть сын, — сказала она. — Пора заводить большую ферму, чтобы жить в достатке, не зная нужды. Для начала нужно купить ещё одно поле. Вчера слышу, вдова Пикок говорит, многовато у её племянника земли, куда ему столько. Хочет он одно поле продать. Знаешь какое? Гусиный луг, что через ручей от его усадьбы. Иди к нему прямо сейчас и скажи: «Ты продаёшь — я покупаю». Если, конечно, цена подходящая.

Читайте также:
Весёлая кукушка - Астрид Линдгрен, читать детям онлайн

Взял Джонс деньги и пошёл к племяннику вдовы Пикок. Договорились они о цене, и к вечеру Джонс был уже владельцем Гусиного луга.
— Молодец! — похвалила Мейзи, когда он вернулся вечером домой и рассказал о покупке. — Вспашешь теперь Гусиный луг, засеешь, и будем ждать урожая. Три года пройдёт, накопим денег и ещё поле купим.

Поскрёб боггарт в затылке — куда ухмылка делась — и стал Джонса уговаривать:
— Ненавижу судейских крючков. Чем дело ни кончится, плакали наши денежки, все к ним в карман уплывут. В суд только простаки ходят. Знаешь, как мы поладим? Давай вместе полем владеть. Недурная мысль, а? Урожай, само собой, пополам.
— Это надо хорошенько обмозговать, — сказал Джонс. — Приходи завтра утром, будет тебе ответ.
Рассказал вечером Мейзи о том, что боггарт придумал. Качает Мейзи люльку, а сама прикидывает, как бы боггарта перехитрить.
— Скажи ему, что согласен, — наконец решила она. — А потом спроси, что он желает по осени получить — вершки или корешки. Да прибавь — пусть слово своё держит крепко. Уговор дороже денег.
Наутро ждёт боггарт Джонса, смотрит на тучный, только что вспаханный чернозём и ухмыляется злобно — всё равно весь урожай его будет, уж он-то сумеет обвести Джонса вокруг пальца.
— Я принимаю твое предложение, — говорит ему Джонс. — Только, чур, слово своё крепко держать. Ты что по осени хочешь взять — вершки или корешки?
Поскрёб боггарт в затылке, прищурился, вперил маленькие чёрные глазки в распаханное поле.
— Я, пожалуй, возьму вершки, — решил он. — Уберёшь ты осенью урожай — приду и возьму свою долю.
— Пусть берёт вершки, — кивнула Мейзи, услыхав от Джонса, что выбрал боггарт. — В этом году посадишь на Гусином лугу картошку.

Джонс так и сделал: посадил, окучил, рыхлил между рядами, и уродилась картошка, какой не бывало. Копает он последний куст, видит, приближается боггарт — ещё огромнее, ещё сильнее, ещё гуще шерстью оброс.
— Я пришёл за моей долей, — сказал он, злобно ухмыляясь.

— Конечно, конечно, — вежливо ответил Джонс; матушка всегда говорила ему: вежливость украшает человека. — Забирай, пожалуйста, свои вершки — вон их сколько: ботва, сорняки. Мне и клубней хватит.
Перестал боггарт ухмыляться, поскрёб в затылке, нахмурился, а картошка такая крупная, чистая, без единой червоточины. Поглядел он на свои вершки, а делать нечего. Уговор дороже денег.
— Ладно, — прорычал он. — На тот год сделаем по-другому. Ты возьмёшь вершки, а я — корешки. Урожай поспеет — я приду и заберу свою долю.
— Вот он и получит корешки, — улыбнулась Мейзи. — На тот год посеешь на Гусином лугу пшеницу.
Джонс так и сделал; вспахал поле, засеял пшеницей, проборонил; осенью собрал урожай, какого не бывало. Жнёт он последнюю полосу, а боггарт тут как тут — ещё огромнее, ещё сильнее, ещё гуще шерстью оброс.
— Я пришёл за своей долей, — сказал он, злобно ухмыляясь.
— Конечно, конечно, — вежливо ответил Джонс; матушка всегда говорила ему: вежливость украшает человека. — Забирай, пожалуйста, корешки. Мне и колосьев хватит.
Перестал боггарт ухмыляться, поскрёб в затылке, нахмурился: зерно такое спелое, золотом переливается — и всё Джонс себе заберёт, ему одни никчёмные корешки остались. А ничего не сделаешь. Уговор дороже денег.
— Два раза ты меня обхитрил, — прорычал боггарт. — В третий раз тебе это не удастся. На тот год посеем траву и будем соревноваться — кто сколько скосит, тот столько и возьмёт.
— Два раза мы обхитрили боггарта, — сказал Джонс, вернувшись домой. — Но боюсь, в этом году отнимет он у нас Гусиный луг. Вон он какой — в три раза выше меня, в шесть раз сильнее, — где мне с ним тягаться. Я скошу ярд, а он — милю.
— Никакому боггарту никогда не отнять у нас Гусиный луг, — твёрдо сказала Мейзи. — Буду завтра масло сбивать и придумаю, как от боггарта избавиться.
Наутро сняла Мейзи с молока сливки, вылила их в маслобойку; крутит ручку, сливки сбиваются потихоньку в жёлтые комки, а Мейзи свою думу думает. Сбила масло, промыла, нарезала деревянной лопаткой ровные кубики; а когда вечером Джонс вернулся, призналась, что не придумала ещё, как перехитрить ленивого и жадного боггарта.
— Но ты не беспокойся, — уверила она мужа. — Буду завтра варить крыжовенное варенье и что-нибудь придумаю.
Утром собрала в саду ягоды, села на солнышке обрезать хохолки и черешки, детишки рядом играют. Намерила ягод в большой медный таз, насыпала сахару, поставила таз на таганок, развела огонь, помешивает большой ложкой, а сама всё про боггарта и Гусиный луг думает.
Вернулся Джонс домой под вечер, она ему опять призналась, что ничего ещё не придумала.
— Но ты не беспокойся. Вот буду завтра шерсть прясть — детям надо тёплые кофточки связать к зиме — и обязательно что-нибудь придумаю.
Наутро села за прялку, нажимает ногой — вверх-вниз, вверх-вниз; сучится шерсть в крепкую ровную нитку. Вот уже сколько спряла — можно красить, сушить, и вяжи что хочешь. Смотрела, смотрела Мейзи, как колесо вертится, и стало у неё на душе так легко, так покойно. Тут-то и осенило её, додумалась всё-таки, как спасти Гусиный луг от длинной косы и могучих плеч боггарта.
Вернулся муж вечером домой, Мейзи ему и говорит:
— Иди завтра в Бриксуорт к кузнецу, которого зовут Большой Стив. Пусть выкует пятьдесят толстых железных прутьев. А летом, пока трава не выросла, пойдёшь на Гусиный луг и воткнёшь их в траву с той стороны, откуда боггарт будет косить.

Читайте также:
Ганс Чурбан - Ганс Христиан Андерсен, читать детям онлайн

Так Джонс и сделал. Пошёл в Бриксуорт, выковал ему Большой Стив пятьдесят железных прутьев; а летом, пока трава не выросла, отправился Джонс на Гусиный луг и воткнул их в траву на ближнем конце поля.Подросла трава, встал он утром с зарёй, взял косу в амбаре, хорошенько её наточил и отправился на Гусиный луг. Подходит, а боггарт уже ждёт его — ещё огромнее, ещё сильнее, ещё гуще шерстью оброс. Маленькие глазки злобно блестят, кожаным поясом подпоясан, сзади заткнут большой точильный камень, а в руках коса — втрое больше, чем у Джонса.

— Кто первый пришёл, тот с ближнего конца начинает, — говорит боггарт, а сам думает: пойдёт Джонс на дальний конец, уморится, будет еле-еле махать. — Ты готов? — крикнул он, когда Джонс дошагал до своего края.

И, не дожидаясь ответа, развернул плечи и срезал одним махом столько, сколько Джонсу в четверть часа не скосить.
— Ха! Ха! — обрадовался он.
Опять размахнулся, на этот раз срезал столько, что Джонсу и в полчаса не скосить.
— Хо! Хо! — громыхнул он.
Размахнулся ещё раз, и ударила коса по железному пруту, скрытому густой травой.
— Какие, однако, здесь лопухи жесткие! — воскликнул боггарт, вынул из-за пояса точильный камень и стал отбивать косу с большим усердием.
Опять размахнулся и опять хватанул косой по железу. Вынул камень, снова давай точить. Так и пошло. Размахнётся, ударит по пруту — и опять точи косу! Жарко, пот градом льёт, совсем из сил выбился. Глянул на другой конец поля — и зло взяло: Джонс не спеша, размеренно косит себе и косит, трава налево-направо ровными валками ложится.
— Эй! — крикнул боггарт. — Постой! Никогда я не видел такого поля! Трава как железо. Коса то и дело тупится. Скоро уже и точить будет нечего. Давай отдохнём!

— Отдохнем? — воскликнул удивлённо Джонс. — Да ведь мы только начали. Подожди, пробьёт одиннадцать, тогда и отдохнём. А сейчас ещё и восьми нет. Ну а вообще, как хочешь.
И он опять начал косить, а трава опять повалилась налево-направо ровными валками.
Услыхав, что надо косить до одиннадцати, боггарт разозлился не на шутку, швырнул косу подальше в траву да как заорёт:
— Подавись ты своим полем! Ничего путного на нём не родится: сорняки, ботва да лопухи как железо! Ноги моей больше здесь не будет. Осточертело оно мне, да и ты не меньше!
Рыкнул боггарт яростно и исчез, больше никогда не появлялся в Нортгемптоншире. А Джонс улыбнулся и давай косить дальше. Скосил всё поле, подобрал огромную косу боггарта и пошёл домой. Рассказал Мейзи, как славно всё удалось, и повесил косу боггарта в амбаре рядом со своей. Отовсюду приходили люди подивиться на гигантскую косу. Говорят, коса боггарта до сих пор висит в том амбаре.

Волшебные сказки Англии (17 стр.)

Вошла Моховушка в залу, а молодой хозяин уж заждался её. Как увидел, просит отца послать домой за самым быстрым конём, пусть стоит осёдланный у крыльца. А матушку просит поговорить с Моховушкой. Подошла мать к девушке и опять вернулась ни с чем. Тут слуга доложил, что осёдланный конь уже стоит у крыльца. Пригласил хозяйский сын Моховушку танцевать. Прошлись они туда и обратно. Пора домой, говорит Моховушка. А хозяйский сын взял её за руку и вышел с ней на крыльцо.

Пожелала Моховушка вернуться домой и очутилась в тот же миг у себя на кухне. Сдуло её как ветром, хозяйский сын только руками всплеснул. Да, видно, задел один башмачок, он и упал прямо к его ногам. А может, и не задел, но, скорее всего, именно так и было.

Поднял он серебряный башмачок, держит в руке, а вот девушку-то не удержал. Куда там! Легче удержать порыв ветра в бурную ночь.

Вернулась Моховушка домой, переоделась в лохмотья и разбудила служанок. Те протирают глаза, дивятся, чего это они так разоспались. Обещают Моховушке: одна – шиллинг, другая – полкроны, а третья – недельное жалованье, только бы Моховушка хозяйке не пожаловалась.

А хозяйский сын слёг на другой день – занемог смертельно от любви к красавице, потерявшей на балу башмачок. Каких только докторов ни звали, а ему всё хуже и хуже. Объявили по всему королевству, что спасти его может девушка, которой придётся по ноге серебряный башмачок. Женится на ней молодой хозяин и выздоровеет.

Понаехало к ним девушек видимо-невидимо из близка и далёка. У кого маленькая ножка, у кого лапища – все спешат башмачок примерить. И так и эдак пытаются ногу втиснуть – никому башмачок не лезет. Даже самых бедных девушек пригласили, даже служанок – всё без толку. А молодой хозяин уж едва дышит.

– Неужели все девушки в королевстве башмачок примерили? – говорит в отчаянии мать. – Неужели ни одной не осталось, хоть богатой, хоть бедной?

– Ни одной, – отвечают служанки. – Кроме грязнушки Моховушки.

– Зовите её скорее, – велит хозяйка.

Взяла Моховушка серебряный башмачок, сунула в него ногу, а он ей в самую пору!

Вскочил с постели хозяйский сын, хочет обнять Моховушку.

– Подожди, – говорит девушка.

Убежала наверх, возвращается – на ней золотая корона, серебряные башмачки и белое атласное платье, золотыми листьями расшитое.

Хочет хозяйский сын обнять Моховушку, а она ему опять говорит:

Убежала наверх, прибегает – на ней платье цвета небесной лазури.

Обнял Моховушку хозяйский сын, на этот раз она ему ничего не сказала. Соскочил он с постели – жив-здоров, щёки румяные, как и не болел.

Читайте также:
Мороз и заяц - русская народная сказка, читать детям онлайн

Спрашивает хозяйка, отчего Моховушка сказала на балу, что дома её поварёшкой по голове бьют.

– Правда бьют, – отвечает Моховушка, – злые служанки.

Рассердились хозяин с хозяйкой и выгнали служанок из дома, да ещё и собак спустили, чтобы и духу их не было.

Поженились молодой хозяин и Моховушка. Зажили дружно и счастливо. Много детей народили. Может, ещё и сейчас живут.

Джонс и Боггарт из Бриксуорта

Давным-давно в Нортгемптоншире, неподалёку от Бриксуорта, жил молодой парень по имени Джонс; он был беден, но честен и трудолюбив. Только умом не отличался, даже матушка с этим была согласна.

– Но ты не огорчайся, Джонс, – сказала она ему. – Раз ты честен, добр и трудолюбив, всё будет хорошо. Надо только жену найти умную. Ты как, сам будешь искать или мне попытаться?

Джонс решил, что, пожалуй, сам поищет. В ближайшую субботу пошёл он в Бриксуорт и стал присматриваться к местным девушкам. Одни – собой пригожие, но с ленцой, им только наряды подавай да танцы каждый день на зелёных лужайках; другие – скромные и работящие, а двух слов связать не могут. Но вот Мейзи, доярка из Чэрч-фарм, и красавица, и работница, и к тому же умна – семь пядей во лбу. Спросил её Джонс, не пойдёт ли она за него замуж.

– Пойду, – улыбнулась Мейзи. – Хоть ты и беден, зато честен, добр и трудолюбив.

Поженились они. Мейзи и по дому всё делает, и коров доит, и в огороде мужу помогает. Заработает Джонс немного денег, отдаст Мейзи, а она опустит их в чулок и спрячет под перину.

Через год родился у них первенец; достала Мейзи из-под перины чулок, вынула деньги – даёт Джонсу.

– Теперь у тебя есть сын, – сказала она. – Пора заводить большую ферму, чтобы жить в достатке, не зная нужды. Для начала нужно купить ещё одно поле. Вчера слышу, вдова Пикок говорит, многовато у её племянника земли, куда ему столько. Хочет он одно поле продать. Знаешь какое? Гусиный луг, что через ручей от его усадьбы. Иди к нему прямо сейчас и скажи: “Ты продаёшь – я покупаю”. Если, конечно, цена подходящая.

Взял Джонс деньги и пошёл к племяннику вдовы Пикок. Договорились они о цене, и к вечеру Джонс был уже владельцем Гусиного луга.

– Молодец! – похвалила Мейзи, когда он вернулся вечером домой и рассказал о покупке. – Вспашешь теперь Гусиный луг, засеешь, и будем ждать урожая. Три года пройдёт, накопим денег и ещё поле купим.

Наутро пошёл Джонс пахать Гусиный луг, очень довольный собой и своей умной женой Мейзи. Всю неделю трудился не жалея сил, а когда начал последнюю борозду, увидел огромного великана, обросшего дикой всклокоченной шерстью. Он подходил, переваливаясь и спотыкаясь, и смотрел на Джонса маленькими жестокими глазками.

Джонс сразу узнал его. Это был боггарт – наполовину человек, наполовину зверь. Мать в детстве рассказывала ему про таких чудовищ. Боггарты, как известно, очень сильные, хитрые и злые великаны.

– Добрый день, боггарт, – вежливо сказал Джонс.

Матушка всегда говорила ему: вежливость украшает человека.

– Это моё поле! – прохрипел он. – Кончишь пахать – и убирайся отсюда! Я здесь хозяин.

Рыкнул свирепо на Джонса и исчез.

– Вот так история, – покачал головой Джонс.

Кончил пахать и пошёл скорее домой рассказать жене, что случилось.

Мейзи качала люльку и, услышав про боггарта, задумалась.

– Возвращайся завтра на поле, – сказала она наконец, – явится боггарт, скажи ему, что ты купил Гусиный луг у племянника вдовы Пикок и что завтра пойдёшь в суд, начнёшь с ним тяжбу.

Наутро ждёт боггарт Джонса на Гусином лугу, смотрит на тучный, только что вспаханный чернозём и ухмыляется. Наверняка Джонс с перепугу и думать об этой земле забыл. А Джонс увидел боггарта и степенно ему говорит:

– Гусиный луг – мой. Я купил его у племянника вдовы Пикок на свои деньги и завтра пойду в суд, начну с тобой тяжбу.

Поскрёб боггарт в затылке – куда ухмылка делась – и стал Джонса уговаривать:

– Ненавижу судейских крючков. Чем дело ни кончится, плакали наши денежки, все к ним в карман уплывут. В суд только простаки ходят. Знаешь, как мы поладим? Давай вместе полем владеть. Недурная мысль, а? Урожай, само собой, пополам.

– Это надо хорошенько обмозговать, – сказал Джонс. – Приходи завтра утром, будет тебе ответ.

Рассказал вечером Мейзи о том, что боггарт придумал. Качает Мейзи люльку, а сама прикидывает, как бы боггарта перехитрить.

– Скажи ему, что согласен, – наконец решила она. – А потом спроси, что он желает по осени получить – вершки или корешки. Да прибавь – пусть слово своё держит крепко. Уговор дороже денег.

Наутро ждёт боггарт Джонса, смотрит на тучный, только что вспаханный чернозём и ухмыляется злобно – всё равно весь урожай его будет, уж он-то сумеет обвести Джонса вокруг пальца.

– Я принимаю твое предложение, – говорит ему Джонс. – Только, чур, слово своё крепко держать. Ты что по осени хочешь взять – вершки или корешки?

Поскрёб боггарт в затылке, прищурился, вперил маленькие чёрные глазки в распаханное поле.

– Я, пожалуй, возьму вершки, – решил он. – Уберёшь ты осенью урожай – приду и возьму свою долю.

– Пусть берёт вершки, – кивнула Мейзи, услыхав от Джонса, что выбрал боггарт. – В этом году посадишь на Гусином лугу картошку.

Джонс и Боггарт из Бриксуорта — английская сказка

История про честного и трудолюбивого парня Джонса, который не отличался большим умом. Но с помощью умных советов жены, он перехитрил злого великана.

Джонс и Боггарт из Бриксуорта читать

Давным-давно в Нортгемптоншире, неподалёку от Бриксуорта, жил молодой парень по имени Джонс; он был беден, но честен и трудолюбив. Только умом не отличался, даже матушка с этим была согласна.

— Но ты не огорчайся, Джонс, — сказала она ему. — Раз ты честен, добр и трудолюбив, всё будет хорошо. Надо только жену найти умную. Ты как, сам будешь искать или мне попытаться?
Джонс решил, что, пожалуй, сам поищет. В ближайшую субботу пошёл он в Бриксуорт и стал присматриваться к местным девушкам. Одни — собой пригожие, но с ленцой, им только наряды подавай да танцы каждый день на зелёных лужайках; другие — скромные и работящие, а двух слов связать не могут. Но вот Мейзи, доярка из Чэрч-фарм, и красавица, и работница, и к тому же умна — семь пядей во лбу. Спросил её Джонс, не пойдёт ли она за него замуж.
— Пойду, — улыбнулась Мейзи. — Хоть ты и беден, зато честен, добр и трудолюбив.
Поженились они. Мейзи и по дому всё делает, и коров доит, и в огороде мужу помогает. Заработает Джонс немного денег, отдаст Мейзи, а она опустит их в чулок и спрячет под перину.
Через год родился у них первенец; достала Мейзи из-под перины чулок, вынула деньги — даёт Джонсу.
— Теперь у тебя есть сын, — сказала она. — Пора заводить большую ферму, чтобы жить в достатке, не зная нужды. Для начала нужно купить ещё одно поле. Вчера слышу, вдова Пикок говорит, многовато у её племянника земли, куда ему столько. Хочет он одно поле продать. Знаешь какое? Гусиный луг, что через ручей от его усадьбы. Иди к нему прямо сейчас и скажи: «Ты продаёшь — я покупаю». Если, конечно, цена подходящая.

Читайте также:
Глупый волк — белорусская народная сказка, читать сказку детям онлайн

Взял Джонс деньги и пошёл к племяннику вдовы Пикок. Договорились они о цене, и к вечеру Джонс был уже владельцем Гусиного луга.
— Молодец! — похвалила Мейзи, когда он вернулся вечером домой и рассказал о покупке. — Вспашешь теперь Гусиный луг, засеешь, и будем ждать урожая. Три года пройдёт, накопим денег и ещё поле купим.

Наутро пошёл Джонс пахать Гусиный луг, очень довольный собой и своей умной женой Мейзи. Всю неделю трудился не жалея сил, а когда начал последнюю борозду, увидел огромного великана, обросшего дикой всклокоченной шерстью. Он подходил, переваливаясь и спотыкаясь, и смотрел на Джонса маленькими жестокими глазками.
Джонс сразу узнал его. Это был боггарт — наполовину человек, наполовину зверь. Мать в детстве рассказывала ему про таких чудовищ. Боггарты, как известно, очень сильные, хитрые и злые великаны.
— Добрый день, боггарт, — вежливо сказал Джонс.
Матушка всегда говорила ему: вежливость украшает человека.
Боггарт нахмурился.
— Это моё поле! — прохрипел он. — Кончишь пахать — и убирайся отсюда! Я здесь хозяин.
Рыкнул свирепо на Джонса и исчез.
— Вот так история, — покачал головой Джонс.
Кончил пахать и пошёл скорее домой рассказать жене, что случилось.
Мейзи качала люльку и, услышав про боггарта, задумалась.
— Возвращайся завтра на поле, — сказала она наконец, — явится боггарт, скажи ему, что ты купил Гусиный луг у племянника вдовы Пикок и что завтра пойдёшь в суд, начнёшь с ним тяжбу.
Наутро ждёт боггарт Джонса на Гусином лугу, смотрит на тучный, только что вспаханный чернозём и ухмыляется. Наверняка Джонс с перепугу и думать об этой земле забыл. А Джонс увидел боггарта и степенно ему говорит:
— Гусиный луг — мой. Я купил его у племянника вдовы Пикок на свои деньги и завтра пойду в суд, начну с тобой тяжбу.

Поскрёб боггарт в затылке — куда ухмылка делась — и стал Джонса уговаривать:
— Ненавижу судейских крючков. Чем дело ни кончится, плакали наши денежки, все к ним в карман уплывут. В суд только простаки ходят. Знаешь, как мы поладим? Давай вместе полем владеть. Недурная мысль, а? Урожай, само собой, пополам.
— Это надо хорошенько обмозговать, — сказал Джонс. — Приходи завтра утром, будет тебе ответ.
Рассказал вечером Мейзи о том, что боггарт придумал. Качает Мейзи люльку, а сама прикидывает, как бы боггарта перехитрить.
— Скажи ему, что согласен, — наконец решила она. — А потом спроси, что он желает по осени получить — вершки или корешки. Да прибавь — пусть слово своё держит крепко. Уговор дороже денег.
Наутро ждёт боггарт Джонса, смотрит на тучный, только что вспаханный чернозём и ухмыляется злобно — всё равно весь урожай его будет, уж он-то сумеет обвести Джонса вокруг пальца.
— Я принимаю твое предложение, — говорит ему Джонс. — Только, чур, слово своё крепко держать. Ты что по осени хочешь взять — вершки или корешки?
Поскрёб боггарт в затылке, прищурился, вперил маленькие чёрные глазки в распаханное поле.
— Я, пожалуй, возьму вершки, — решил он. — Уберёшь ты осенью урожай — приду и возьму свою долю.
— Пусть берёт вершки, — кивнула Мейзи, услыхав от Джонса, что выбрал боггарт. — В этом году посадишь на Гусином лугу картошку.

Джонс так и сделал: посадил, окучил, рыхлил между рядами, и уродилась картошка, какой не бывало. Копает он последний куст, видит, приближается боггарт — ещё огромнее, ещё сильнее, ещё гуще шерстью оброс.
— Я пришёл за моей долей, — сказал он, злобно ухмыляясь.

— Конечно, конечно, — вежливо ответил Джонс; матушка всегда говорила ему: вежливость украшает человека. — Забирай, пожалуйста, свои вершки — вон их сколько: ботва, сорняки. Мне и клубней хватит.
Перестал боггарт ухмыляться, поскрёб в затылке, нахмурился, а картошка такая крупная, чистая, без единой червоточины. Поглядел он на свои вершки, а делать нечего. Уговор дороже денег.
— Ладно, — прорычал он. — На тот год сделаем по-другому. Ты возьмёшь вершки, а я — корешки. Урожай поспеет — я приду и заберу свою долю.
— Вот он и получит корешки, — улыбнулась Мейзи. — На тот год посеешь на Гусином лугу пшеницу.
Джонс так и сделал; вспахал поле, засеял пшеницей, проборонил; осенью собрал урожай, какого не бывало. Жнёт он последнюю полосу, а боггарт тут как тут — ещё огромнее, ещё сильнее, ещё гуще шерстью оброс.
— Я пришёл за своей долей, — сказал он, злобно ухмыляясь.
— Конечно, конечно, — вежливо ответил Джонс; матушка всегда говорила ему: вежливость украшает человека. — Забирай, пожалуйста, корешки. Мне и колосьев хватит.
Перестал боггарт ухмыляться, поскрёб в затылке, нахмурился: зерно такое спелое, золотом переливается — и всё Джонс себе заберёт, ему одни никчёмные корешки остались. А ничего не сделаешь. Уговор дороже денег.
— Два раза ты меня обхитрил, — прорычал боггарт. — В третий раз тебе это не удастся. На тот год посеем траву и будем соревноваться — кто сколько скосит, тот столько и возьмёт.
— Два раза мы обхитрили боггарта, — сказал Джонс, вернувшись домой. — Но боюсь, в этом году отнимет он у нас Гусиный луг. Вон он какой — в три раза выше меня, в шесть раз сильнее, — где мне с ним тягаться. Я скошу ярд, а он — милю.
— Никакому боггарту никогда не отнять у нас Гусиный луг, — твёрдо сказала Мейзи. — Буду завтра масло сбивать и придумаю, как от боггарта избавиться.
Наутро сняла Мейзи с молока сливки, вылила их в маслобойку; крутит ручку, сливки сбиваются потихоньку в жёлтые комки, а Мейзи свою думу думает. Сбила масло, промыла, нарезала деревянной лопаткой ровные кубики; а когда вечером Джонс вернулся, призналась, что не придумала ещё, как перехитрить ленивого и жадного боггарта.
— Но ты не беспокойся, — уверила она мужа. — Буду завтра варить крыжовенное варенье и что-нибудь придумаю.
Утром собрала в саду ягоды, села на солнышке обрезать хохолки и черешки, детишки рядом играют. Намерила ягод в большой медный таз, насыпала сахару, поставила таз на таганок, развела огонь, помешивает большой ложкой, а сама всё про боггарта и Гусиный луг думает.
Вернулся Джонс домой под вечер, она ему опять призналась, что ничего ещё не придумала.
— Но ты не беспокойся. Вот буду завтра шерсть прясть — детям надо тёплые кофточки связать к зиме — и обязательно что-нибудь придумаю.
Наутро села за прялку, нажимает ногой — вверх-вниз, вверх-вниз; сучится шерсть в крепкую ровную нитку. Вот уже сколько спряла — можно красить, сушить, и вяжи что хочешь. Смотрела, смотрела Мейзи, как колесо вертится, и стало у неё на душе так легко, так покойно. Тут-то и осенило её, додумалась всё-таки, как спасти Гусиный луг от длинной косы и могучих плеч боггарта.
Вернулся муж вечером домой, Мейзи ему и говорит:
— Иди завтра в Бриксуорт к кузнецу, которого зовут Большой Стив. Пусть выкует пятьдесят толстых железных прутьев. А летом, пока трава не выросла, пойдёшь на Гусиный луг и воткнёшь их в траву с той стороны, откуда боггарт будет косить.

Читайте также:
Почему кит ест только мелких рыбок — Редьярд Киплинг, читать детям онлайн

Так Джонс и сделал. Пошёл в Бриксуорт, выковал ему Большой Стив пятьдесят железных прутьев; а летом, пока трава не выросла, отправился Джонс на Гусиный луг и воткнул их в траву на ближнем конце поля.Подросла трава, встал он утром с зарёй, взял косу в амбаре, хорошенько её наточил и отправился на Гусиный луг. Подходит, а боггарт уже ждёт его — ещё огромнее, ещё сильнее, ещё гуще шерстью оброс. Маленькие глазки злобно блестят, кожаным поясом подпоясан, сзади заткнут большой точильный камень, а в руках коса — втрое больше, чем у Джонса.

— Кто первый пришёл, тот с ближнего конца начинает, — говорит боггарт, а сам думает: пойдёт Джонс на дальний конец, уморится, будет еле-еле махать. — Ты готов? — крикнул он, когда Джонс дошагал до своего края.

И, не дожидаясь ответа, развернул плечи и срезал одним махом столько, сколько Джонсу в четверть часа не скосить.
— Ха! Ха! — обрадовался он.
Опять размахнулся, на этот раз срезал столько, что Джонсу и в полчаса не скосить.
— Хо! Хо! — громыхнул он.
Размахнулся ещё раз, и ударила коса по железному пруту, скрытому густой травой.
— Какие, однако, здесь лопухи жесткие! — воскликнул боггарт, вынул из-за пояса точильный камень и стал отбивать косу с большим усердием.
Опять размахнулся и опять хватанул косой по железу. Вынул камень, снова давай точить. Так и пошло. Размахнётся, ударит по пруту — и опять точи косу! Жарко, пот градом льёт, совсем из сил выбился. Глянул на другой конец поля — и зло взяло: Джонс не спеша, размеренно косит себе и косит, трава налево-направо ровными валками ложится.
— Эй! — крикнул боггарт. — Постой! Никогда я не видел такого поля! Трава как железо. Коса то и дело тупится. Скоро уже и точить будет нечего. Давай отдохнём!

— Отдохнем? — воскликнул удивлённо Джонс. — Да ведь мы только начали. Подожди, пробьёт одиннадцать, тогда и отдохнём. А сейчас ещё и восьми нет. Ну а вообще, как хочешь.
И он опять начал косить, а трава опять повалилась налево-направо ровными валками.
Услыхав, что надо косить до одиннадцати, боггарт разозлился не на шутку, швырнул косу подальше в траву да как заорёт:
— Подавись ты своим полем! Ничего путного на нём не родится: сорняки, ботва да лопухи как железо! Ноги моей больше здесь не будет. Осточертело оно мне, да и ты не меньше!
Рыкнул боггарт яростно и исчез, больше никогда не появлялся в Нортгемптоншире. А Джонс улыбнулся и давай косить дальше. Скосил всё поле, подобрал огромную косу боггарта и пошёл домой. Рассказал Мейзи, как славно всё удалось, и повесил косу боггарта в амбаре рядом со своей. Отовсюду приходили люди подивиться на гигантскую косу. Говорят, коса боггарта до сих пор висит в том амбаре.

Джонс и Боггарт из Бриксуорта — английская сказка. Сказка про великана.

Джонс и Боггарт из Бриксуорта читать

Давным-давно в Нортгемптоншире, неподалёку от Бриксуорта, жил молодой парень по имени Джонс; он был беден, но честен и трудолюбив. Только умом не отличался, даже матушка с этим была согласна.

— Но ты не огорчайся, Джонс, — сказала она ему. — Раз ты честен, добр и трудолюбив, всё будет хорошо. Надо только жену найти умную. Ты как, сам будешь искать или мне попытаться?
Джонс решил, что, пожалуй, сам поищет. В ближайшую субботу пошёл он в Бриксуорт и стал присматриваться к местным девушкам. Одни — собой пригожие, но с ленцой, им только наряды подавай да танцы каждый день на зелёных лужайках; другие — скромные и работящие, а двух слов связать не могут. Но вот Мейзи, доярка из Чэрч-фарм, и красавица, и работница, и к тому же умна — семь пядей во лбу. Спросил её Джонс, не пойдёт ли она за него замуж.
— Пойду, — улыбнулась Мейзи. — Хоть ты и беден, зато честен, добр и трудолюбив.
Поженились они. Мейзи и по дому всё делает, и коров доит, и в огороде мужу помогает. Заработает Джонс немного денег, отдаст Мейзи, а она опустит их в чулок и спрячет под перину.
Через год родился у них первенец; достала Мейзи из-под перины чулок, вынула деньги — даёт Джонсу.
— Теперь у тебя есть сын, — сказала она. — Пора заводить большую ферму, чтобы жить в достатке, не зная нужды. Для начала нужно купить ещё одно поле. Вчера слышу, вдова Пикок говорит, многовато у её племянника земли, куда ему столько. Хочет он одно поле продать. Знаешь какое? Гусиный луг, что через ручей от его усадьбы. Иди к нему прямо сейчас и скажи: «Ты продаёшь — я покупаю». Если, конечно, цена подходящая.

Читайте также:
Болтливая черепаха - Яновский Е.Г., читать детям онлайн

Взял Джонс деньги и пошёл к племяннику вдовы Пикок. Договорились они о цене, и к вечеру Джонс был уже владельцем Гусиного луга.
— Молодец! — похвалила Мейзи, когда он вернулся вечером домой и рассказал о покупке. — Вспашешь теперь Гусиный луг, засеешь, и будем ждать урожая. Три года пройдёт, накопим денег и ещё поле купим.

Наутро пошёл Джонс пахать Гусиный луг, очень довольный собой и своей умной женой Мейзи. Всю неделю трудился не жалея сил, а когда начал последнюю борозду, увидел огромного великана, обросшего дикой всклокоченной шерстью. Он подходил, переваливаясь и спотыкаясь, и смотрел на Джонса маленькими жестокими глазками.
Джонс сразу узнал его. Это был боггарт — наполовину человек, наполовину зверь. Мать в детстве рассказывала ему про таких чудовищ. Боггарты, как известно, очень сильные, хитрые и злые великаны.
— Добрый день, боггарт, — вежливо сказал Джонс.
Матушка всегда говорила ему: вежливость украшает человека.
Боггарт нахмурился.
— Это моё поле! — прохрипел он. — Кончишь пахать — и убирайся отсюда! Я здесь хозяин.
Рыкнул свирепо на Джонса и исчез.
— Вот так история, — покачал головой Джонс.
Кончил пахать и пошёл скорее домой рассказать жене, что случилось.
Мейзи качала люльку и, услышав про боггарта, задумалась.
— Возвращайся завтра на поле, — сказала она наконец, — явится боггарт, скажи ему, что ты купил Гусиный луг у племянника вдовы Пикок и что завтра пойдёшь в суд, начнёшь с ним тяжбу.
Наутро ждёт боггарт Джонса на Гусином лугу, смотрит на тучный, только что вспаханный чернозём и ухмыляется. Наверняка Джонс с перепугу и думать об этой земле забыл. А Джонс увидел боггарта и степенно ему говорит:
— Гусиный луг — мой. Я купил его у племянника вдовы Пикок на свои деньги и завтра пойду в суд, начну с тобой тяжбу.

Поскрёб боггарт в затылке — куда ухмылка делась — и стал Джонса уговаривать:
— Ненавижу судейских крючков. Чем дело ни кончится, плакали наши денежки, все к ним в карман уплывут. В суд только простаки ходят. Знаешь, как мы поладим? Давай вместе полем владеть. Недурная мысль, а? Урожай, само собой, пополам.
— Это надо хорошенько обмозговать, — сказал Джонс. — Приходи завтра утром, будет тебе ответ.
Рассказал вечером Мейзи о том, что боггарт придумал. Качает Мейзи люльку, а сама прикидывает, как бы боггарта перехитрить.
— Скажи ему, что согласен, — наконец решила она. — А потом спроси, что он желает по осени получить — вершки или корешки. Да прибавь — пусть слово своё держит крепко. Уговор дороже денег.
Наутро ждёт боггарт Джонса, смотрит на тучный, только что вспаханный чернозём и ухмыляется злобно — всё равно весь урожай его будет, уж он-то сумеет обвести Джонса вокруг пальца.
— Я принимаю твое предложение, — говорит ему Джонс. — Только, чур, слово своё крепко держать. Ты что по осени хочешь взять — вершки или корешки?
Поскрёб боггарт в затылке, прищурился, вперил маленькие чёрные глазки в распаханное поле.
— Я, пожалуй, возьму вершки, — решил он. — Уберёшь ты осенью урожай — приду и возьму свою долю.
— Пусть берёт вершки, — кивнула Мейзи, услыхав от Джонса, что выбрал боггарт. — В этом году посадишь на Гусином лугу картошку.

Джонс так и сделал: посадил, окучил, рыхлил между рядами, и уродилась картошка, какой не бывало. Копает он последний куст, видит, приближается боггарт — ещё огромнее, ещё сильнее, ещё гуще шерстью оброс.
— Я пришёл за моей долей, — сказал он, злобно ухмыляясь.

— Конечно, конечно, — вежливо ответил Джонс; матушка всегда говорила ему: вежливость украшает человека. — Забирай, пожалуйста, свои вершки — вон их сколько: ботва, сорняки. Мне и клубней хватит.
Перестал боггарт ухмыляться, поскрёб в затылке, нахмурился, а картошка такая крупная, чистая, без единой червоточины. Поглядел он на свои вершки, а делать нечего. Уговор дороже денег.
— Ладно, — прорычал он. — На тот год сделаем по-другому. Ты возьмёшь вершки, а я — корешки. Урожай поспеет — я приду и заберу свою долю.
— Вот он и получит корешки, — улыбнулась Мейзи. — На тот год посеешь на Гусином лугу пшеницу.
Джонс так и сделал; вспахал поле, засеял пшеницей, проборонил; осенью собрал урожай, какого не бывало. Жнёт он последнюю полосу, а боггарт тут как тут — ещё огромнее, ещё сильнее, ещё гуще шерстью оброс.
— Я пришёл за своей долей, — сказал он, злобно ухмыляясь.
— Конечно, конечно, — вежливо ответил Джонс; матушка всегда говорила ему: вежливость украшает человека. — Забирай, пожалуйста, корешки. Мне и колосьев хватит.
Перестал боггарт ухмыляться, поскрёб в затылке, нахмурился: зерно такое спелое, золотом переливается — и всё Джонс себе заберёт, ему одни никчёмные корешки остались. А ничего не сделаешь. Уговор дороже денег.
— Два раза ты меня обхитрил, — прорычал боггарт. — В третий раз тебе это не удастся. На тот год посеем траву и будем соревноваться — кто сколько скосит, тот столько и возьмёт.
— Два раза мы обхитрили боггарта, — сказал Джонс, вернувшись домой. — Но боюсь, в этом году отнимет он у нас Гусиный луг. Вон он какой — в три раза выше меня, в шесть раз сильнее, — где мне с ним тягаться. Я скошу ярд, а он — милю.
— Никакому боггарту никогда не отнять у нас Гусиный луг, — твёрдо сказала Мейзи. — Буду завтра масло сбивать и придумаю, как от боггарта избавиться.
Наутро сняла Мейзи с молока сливки, вылила их в маслобойку; крутит ручку, сливки сбиваются потихоньку в жёлтые комки, а Мейзи свою думу думает. Сбила масло, промыла, нарезала деревянной лопаткой ровные кубики; а когда вечером Джонс вернулся, призналась, что не придумала ещё, как перехитрить ленивого и жадного боггарта.
— Но ты не беспокойся, — уверила она мужа. — Буду завтра варить крыжовенное варенье и что-нибудь придумаю.
Утром собрала в саду ягоды, села на солнышке обрезать хохолки и черешки, детишки рядом играют. Намерила ягод в большой медный таз, насыпала сахару, поставила таз на таганок, развела огонь, помешивает большой ложкой, а сама всё про боггарта и Гусиный луг думает.
Вернулся Джонс домой под вечер, она ему опять призналась, что ничего ещё не придумала.
— Но ты не беспокойся. Вот буду завтра шерсть прясть — детям надо тёплые кофточки связать к зиме — и обязательно что-нибудь придумаю.
Наутро села за прялку, нажимает ногой — вверх-вниз, вверх-вниз; сучится шерсть в крепкую ровную нитку. Вот уже сколько спряла — можно красить, сушить, и вяжи что хочешь. Смотрела, смотрела Мейзи, как колесо вертится, и стало у неё на душе так легко, так покойно. Тут-то и осенило её, додумалась всё-таки, как спасти Гусиный луг от длинной косы и могучих плеч боггарта.
Вернулся муж вечером домой, Мейзи ему и говорит:
— Иди завтра в Бриксуорт к кузнецу, которого зовут Большой Стив. Пусть выкует пятьдесят толстых железных прутьев. А летом, пока трава не выросла, пойдёшь на Гусиный луг и воткнёшь их в траву с той стороны, откуда боггарт будет косить.

Читайте также:
Черный омут - Козлов С.Г., читать детям онлайн

Так Джонс и сделал. Пошёл в Бриксуорт, выковал ему Большой Стив пятьдесят железных прутьев; а летом, пока трава не выросла, отправился Джонс на Гусиный луг и воткнул их в траву на ближнем конце поля.Подросла трава, встал он утром с зарёй, взял косу в амбаре, хорошенько её наточил и отправился на Гусиный луг. Подходит, а боггарт уже ждёт его — ещё огромнее, ещё сильнее, ещё гуще шерстью оброс. Маленькие глазки злобно блестят, кожаным поясом подпоясан, сзади заткнут большой точильный камень, а в руках коса — втрое больше, чем у Джонса.

— Кто первый пришёл, тот с ближнего конца начинает, — говорит боггарт, а сам думает: пойдёт Джонс на дальний конец, уморится, будет еле-еле махать. — Ты готов? — крикнул он, когда Джонс дошагал до своего края.

И, не дожидаясь ответа, развернул плечи и срезал одним махом столько, сколько Джонсу в четверть часа не скосить.
— Ха! Ха! — обрадовался он.
Опять размахнулся, на этот раз срезал столько, что Джонсу и в полчаса не скосить.
— Хо! Хо! — громыхнул он.
Размахнулся ещё раз, и ударила коса по железному пруту, скрытому густой травой.
— Какие, однако, здесь лопухи жесткие! — воскликнул боггарт, вынул из-за пояса точильный камень и стал отбивать косу с большим усердием.
Опять размахнулся и опять хватанул косой по железу. Вынул камень, снова давай точить. Так и пошло. Размахнётся, ударит по пруту — и опять точи косу! Жарко, пот градом льёт, совсем из сил выбился. Глянул на другой конец поля — и зло взяло: Джонс не спеша, размеренно косит себе и косит, трава налево-направо ровными валками ложится.
— Эй! — крикнул боггарт. — Постой! Никогда я не видел такого поля! Трава как железо. Коса то и дело тупится. Скоро уже и точить будет нечего. Давай отдохнём!

— Отдохнем? — воскликнул удивлённо Джонс. — Да ведь мы только начали. Подожди, пробьёт одиннадцать, тогда и отдохнём. А сейчас ещё и восьми нет. Ну а вообще, как хочешь.
И он опять начал косить, а трава опять повалилась налево-направо ровными валками.
Услыхав, что надо косить до одиннадцати, боггарт разозлился не на шутку, швырнул косу подальше в траву да как заорёт:
— Подавись ты своим полем! Ничего путного на нём не родится: сорняки, ботва да лопухи как железо! Ноги моей больше здесь не будет. Осточертело оно мне, да и ты не меньше!
Рыкнул боггарт яростно и исчез, больше никогда не появлялся в Нортгемптоншире. А Джонс улыбнулся и давай косить дальше. Скосил всё поле, подобрал огромную косу боггарта и пошёл домой. Рассказал Мейзи, как славно всё удалось, и повесил косу боггарта в амбаре рядом со своей. Отовсюду приходили люди подивиться на гигантскую косу. Говорят, коса боггарта до сих пор висит в том амбаре.

Волшебные сказки Англии

ВОЛШЕБНЫЕ СКАЗКИ АНГЛИИ

ДЖЕК И БОБОВЫЙ СТЕБЕЛЬ

ила бедная вдова, и был у неё сын по имени Джек. О таких говорят — лень раньше них родилась. Однако плохого о нём никто не мог ничего сказать, он был добр, приветлив и любил мать, а это ведь уже очень много значит.

Жили они тем, что продавали молоко от своей белой коровы; но вот случилось, перестала корова доиться. Ломает бедная вдова в отчаянии руки и говорит Джеку:

— Что же нам делать? Чем будем жить?

— Не горюй, матушка, — отозвался Джек, — пойду поищу работу.

— Ты уже пытался, да что толку. Все знают, какой ты ленивец. Никто тебя в работники не возьмёт. Давай лучше продадим корову и откроем лавку на ярмарке.

Как раз на другой день была ярмарка. Привязала мать на шею корове верёвку, дала конец Джеку и велела ему идти продать корову подороже.

Не прошёл Джек и полдороги, встречает старуху в лохмотьях.

— Доброе утро, Джек, — поздоровалась старуха.

— Доброе утро, — ответил Джек, а сам удивился: откуда старуха знает его имя?

— Куда путь держишь?

— На ярмарку, хочу корову продать.

— А разве ты умеешь коров продавать? — говорит старуха. — По-моему, ты даже не знаешь, что с чем надо сложить, чтобы пять вышло. Ну скажи, сколько надо взять для этого бобов?

— Знаю. Два в одном кулаке, два в другом и один во рту.

— Правильно, — кивнула старуха. — Вот тебе эти бобы.

С этими словами полезла она к себе в карман и достала пять очень странных бобов — все разного цвета. Джеку они ужасно понравились.

— Если они тебе так нравятся, возьми их, а мне дай корову взамен.

Джек решительно замотал головой.

— Да ты не сомневайся, — говорит старуха, — это не простые бобы. Посади их вечером, а к утру они вырастут до неба.

Читайте также:
Как на спине верблюда появился горб — Редьярд Киплинг, читать детям онлайн

— До самого неба? — удивился Джек.

— Конечно до самого, — ответила старуха. — А не вырастут — возьмёшь свою корову обратно.

— По рукам! — воскликнул Джек, отдал старухе верёвку, на которой вёл корову, и сунул пять бобов в карман.

Встретил он старуху не так далеко от дома и поэтому скоро вернулся. Мать, увидев его, удивилась:

— Ты уже вернулся, Джек? Вижу, коровы нет, значит, продал её. Сколько тебе денег за неё дали?

— Ни за что не догадаешься! Да и не денег вовсе!

— Не денег? А что же?

Протянул Джек на ладони пять разноцветных бобов.

— Волшебные! — сказал он. — Посадишь вечером, а к утру…

— Волшебные! — ахнула мать. — Ах ты, дурень этакий, голова безмозглая, — рассердилась она не на шутку. — Ведь у нас и продать-то больше нечего. Такая была чудесная корова! Ни одна корова в нашей деревне не давала столько молока. Ох, Джек, что ты наделал! Погибли мы с тобой.

И бедная женщина залилась слезами. Глянула опять на злополучные бобы, схватила их с ладони Джека и выбросила в окошко. А Джеку велела убираться с глаз долой.

Ничего не ответил Джек матери и пошёл спать. Что ему ещё оставалось делать? Но уснуть он не смог; лежит и думает, а чем больше думает, тем сильнее расстраивается. Очень ему матушку жалко, ишь как она убивается. Да и живот от голода подвело. Мать в сердцах даже не покормила его. Ворочался Джек, ворочался, под конец всё-таки уснул.

Наутро проснулся Джек, чувствует, что-то не так: солнце снаружи вовсю светит, а в комнате почему-то сумерки. Спрыгнул с кровати, и угадайте, что он увидел? Бобы-то упали на землю, ну и, конечно, взошли, да за одну ночь и выросли. Стебли толщиной в руку и так переплелись, ни дать ни взять — настоящая лестница. Выглянул Джек из окна, задрал голову вверх, а конца-то у лестницы и не видно.

Оделся он поскорее, выскочил во двор: бобы и впрямь выросли до самого неба, и со двора не видать верха.

Скоро и мать вышла во двор, тоже немало удивилась. Говорит Джек матери, что полезет по бобовой лестнице на небо, посмотрит, что там делается. Мать, конечно, давай отговаривать, а Джек ни в какую — полезу, говорит, на небо, и всё тут. Ступил на зелёную ступеньку — ничего, крепкая. Полез вверх и скоро пропал из вида.

Лезет Джек, лезет всё выше. Уже руки и ноги заболели, облака внизу клубятся, а зелёная лесенка всё вверх идёт.

Наконец долез до самого неба. Смотрит, место незнакомое. Ни домов, ни деревьев, ни одного живого существа, только голые скалы кругом торчат. Заметил, правда, тропинку, в камне выбита, и пошёл по ней. Идет Джек, навстречу ему та самая старуха, которая дала пять разноцветных бобов.

— Ну что, не жалеешь о своей корове? — говорит старуха.

— Как сказать, — почесал в затылке Джек. — Посмотрим, что дальше будет.

— Матушка тебе про отца рассказывала? — спрашивает старуха.

— Не припомню что-то.

— Тогда садись и слушай. Я тебе расскажу.

И поведала Джеку, что отца его убил злой огр-людоед, а потом отнял у матушки всё их имущество. Отец Джека был добрый человек, помогал бедным и всем с ними делился, потому огр и убил его. И не велел матери никому об этом рассказывать. А если она хоть словом обмолвится, огр придёт к ним и сожрёт обоих.

— А где он сейчас? — спрашивает Джек, сжав кулаки.

Старуха махнула в ту сторону, куда бежала тропа, сказала Джеку, что ему дальше делать, и исчезла, как растаяла.

Отправился Джек дальше. Идёт, идёт, видит — невдалеке огромный дом. Подошёл к дому — на пороге стоит великанша.

— Добрый вечер, — сказал ей Джек вежливо. — Дайте мне, пожалуйста, немножко поесть.

Джек ведь ничего со вчерашнего дня не ел: вечером матушка рассердилась и ничем его не покормила, а утром не успел — сразу на небо полез.

— Ты хочешь есть? — отозвалась великанша. — Бедняжка! Да ведь тебя самого съедят, если ты немедленно не уйдёшь. Мой муж — страшный огр, и его любимое блюдо — жаренный на вертеле мальчишка с гренками.

— О, прошу вас, — воскликнул бедняжка Джек, — дайте мне хоть немножко еды! Я уже два дня ничего не ел. И мне всё равно, как умереть — с голоду или на вертеле.

Пожалела великанша Джека, пригласила на кухню, дала ломоть хлеба, кусок сыра и кувшин молока. Не успел Джек справиться с едой, как слышит: бух-бух-бух — шагает великан в сенях, так что дом трясётся.

— Боже мой, никак муженёк вернулся! — воскликнула жена огра. — Прыгай скорее сюда! — И спрятала Джека под печку.

В этот миг в кухню вошёл великан, какого и вообразить себе трудно; на поясе три телёнка висят, связаны за ноги. Бросил огр их на пол и говорит:

Ох-ох! Ух-ух! Чую человечий дух! Мёртвый ты иль не совсем, Всё равно тебя я съем!

— Не болтай глупости! — сказала ему жена. — Ты, видно, уже совсем спишь.

И стала готовить ему на ужин телятину. Ходит по кухне туда-сюда и заглянула незаметно под печку. А Джек там ни живой ни мёртвый от страха. Хотел наружу выскочить, а она ему не велит.

— Подожди, — говорит, — пока муж уснёт. Огры всегда после еды спят.

Изжарилась телятина, поел огр, подошёл к огромному сундуку, достал оттуда большой мешок с золотом и начал считать. Считает, а сам носом клюёт; и скоро захрапел так, что дом зашатался.

Услышал Джек его храп, вылез из-под печки, идёт мимо огра на цыпочках, а у того на коленях мешок с золотом. Взял Джек мешок тихонько, взвалил на спину, вышел из дому и бегом по знакомой тропе обратно.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: