Просьба папаши кенгуру — Редьярд Киплинг, читать детям онлайн

Просьба папаши кенгуру — Редьярд Киплинг

Папаше Кенгуру было вечно жарко, но в те времена, о которых я говорю, он был совсем не похож на того зверя, которого мы знаем теперь, и бегал на четырёх коротеньких лапках. Шкурка у него была серая, пушистая, а нрав – горделивый. Как-то он возгордился так сильно, что отправился танцевать на высокую горную площадку в самом центре Австралии, после чего пошёл прямо к младшему богу по имени Нка. Пришёл он к Нка в шесть часов утра – перед завтраком – и сказал:

– Пожалуйста, сделай так, чтобы к пяти часам пополудни я перестал походить на всех остальных животных.

Услышав такую просьбу, Нка, сидевший на песке, тут же вскочил на ноги и крикнул:

Серенький пушистый горделивый Кенгуру отправился тогда плясать на скалистое плато в самом центре Австралии, а затем пошёл к среднему богу, которого звали Нкинг. Он пришёл к Нкингу в восемь часов, сразу после завтрака, и сказал:

– Пожалуйста, сделай меня непохожим на всех остальных зверей и, кроме того, устрой так, чтобы сегодня же, к пяти часам пополудни, меня знали решительно все.

Нкинг сидел в тот час в своей норе, и, услышав слова Папаши Кенгуру, выскочил из неё и закричал что есть духу:

Кенгуру в те далёкие времена был сереньким, пушистым и неимоверно горделивым. Он отправился плясать в самый центр Австралии, среди горячих песков, а после пошёл к старшему богу по имени Нконг. Пришёл он к нему в девять часов, ещё до обеда, и сказал:

– Сделай так, чтобы я не походил на всех остальных зверей. А ещё сделай так, чтобы все обращали на меня внимание, чтобы все думали обо мне и проходу мне не давали. И всё это я хочу получить к пяти часам пополудни.

Нконг на тот час лежал в своей купальне, наполненной солёной водой. Услышав просьбу Кенгуру, он выскочил из купальни и закричал:

– Ладно же, сделаю!

Нконг позвал Динго, жёлтого пса Динго, зверя вечно голодного и вечно грязного. Динго спал на солнышке, но проснулся от зычного крика бога. Нконг указал ему на Кенгуру и сказал:

– Динго, проснись, Динго! Видишь господина, который танцует на песке? Он хочет прославиться, хочет, чтобы все на него внимание обращали и не давали ему прохода. Так беги же за ним, Динго!

Динго, жёлтый пёс Динго, вскочил на ноги и воскликнул:

– Ты хочешь, чтобы я погонял как следует этого странного зверька, не то кошку, не то кролика?! Ну хорошо!

И Динго, жёлтый пёс Динго, вечно голодный и вечно грязный, бросился на Папашу Кенгуру. Он гнался за ним, разинув зубастую пасть так широко, что она напоминала совок для каменного угля. А гордый Кенгуру мчался на своих коротких лапках и слегка подпрыгивал, прямо как дикий кролик.

Кенгуру бежал через пустыню, бежал через горы, бежал через солончаки, бежал через тростниковые заросли, бежал через рощи синих камедных деревьев, бежал через чащи араукарий… Бежал так долго, что у него заболели передние ноги. Вот как!

А Динго, жёлтый пёс Динго, вечно голодный и вечно грязный, преследовал его, разинув похожую на мышеловку пасть. Он не догонял Кенгуру, но и не отставал от него. Вот как!

Кенгуру, Папаша Кенгуру, всё бежал и бежал. Бежал он через рощи деревьев, бежал по высокой траве, бежал по траве низкой, перебежал через тропики Рака и Козерога… Бежал, пока наконец у него не заболели задние ноги. Вот как!

И Динго бежал, жёлтый пёс Динго. Голод всё сильнее и сильнее мучил его, и пасть его открылась так широко, что стала похожей на конский хомут. Он не догонял Кенгуру, но и не отставал от него. Так прибежали они к реке Волгонг.

Надо тебе сказать, что на этой реке не было моста, не было там и парома, и Кенгуру не мог перебраться на другой берег, поэтому он встал на задние лапы и прыгнул что есть силы.

Прыгал он через камни, прыгал через кучи песка, прыгал по пустыням Средней Австралии… Прыгал, как прыгают все настоящие кенгуру.

Сперва он прыгал на метр, потом – на три, потом – на пять. Его ноги становились всё сильнее и сильнее, его ноги становились всё длиннее и длиннее. Он не мог остановиться и на секунду, чтобы отдохнуть и набраться сил, хотя ему давно уже хотелось поесть и хорошенько поспать.

А Динго, жёлтый пёс Динго, по-прежнему гнался за ним. Динго страдал от голода и с удивлением спрашивал себя: «Какие земные или небесные силы заставляют прыгать так далеко Папашу Кенгуру?» А Кенгуру прыгал, как кузнечик, как горошина на сковороде, как новый резиновый мячик на полу детской. Он прижал к груди передние ноги и прыгал на задних. Он вытянул хвост, чтобы сохранять равновесие. И всё прыгал и скакал по долине реки Дарлинг.

А Динго, жёлтый и усталый пёс Динго, бежал за ним, не отставая. Ему больше прежнего хотелось есть, он был страшно удивлён и всё спрашивал себя, какие земные или небесные силы помогают Папаше Кенгуру так далеко и быстро прыгать.

И вот Нконг выглянул наконец-то из своей купальни, наполненной солёной водой, и произнёс: «Пять часов».

И Динго, жёлтый пёс Динго, сел на землю. Ах, бедный пёс Динго, по-прежнему голодный, весь покрытый пылью, сел он на солнце и, высунув язык, завыл.

Сел и Кенгуру, Папаша Кенгуру, сел прямо на свой согнутый хвост, как на высокую скамеечку, и сказал:

– Как я рад, что всё наконец-то закончилось!

– Почему же ты не поблагодаришь жёлтого пса Динго? Почему ты не поблагодаришь его за всё, что он для тебя сделал?

Кенгуру же, утомлённый Папаша Кенгуру, сказал:

– Он выгнал меня из родного дома, где я жил с детства, он не позволил мне отобедать в привычное время, из-за него я изменился до неузнаваемости и уже никогда не сделаюсь прежним. К тому же у меня страшно болят ноги – и это тоже из-за него.

Нконг ответил ему на это:

– Если я не ошибаюсь, ты просил меня сделать тебя необыкновенным зверем, не похожим на всех остальных животных, а также, помнится, тебе хотелось, чтобы тебе проходу не давали? И вот, пробило пять пополудни, и твоё желание исполнилось!

– Всё так, – сказал Кенгуру, – но мне жаль, что я попросил тебя об этом… Я думал, что ты изменишь меня посредством волшебства, произнеся особое заклинание, а ты просто-напросто подшутил надо мной.

– Подшутил?! – возмутился Нконг, отдыхавший в своей купальне, окружённой синими камедными деревьями. – Ну-ка повтори, что ты сказал, и я снова позову Динго, и он опять погонит тебя, да так, что у тебя задние ноги вовсе отвалятся.

– Нет! – в ужасе вскричал Папаша Кенгуру. – Я страшно извиняюсь. Ноги, во всяком случае, меня устраивают, и я прошу тебя оставить их в покое. Я только хотел объяснить твоей милости, что я с утра ничего не ел и у меня пусто в желудке.

– Да, – согласился Динго, жёлтый пёс Динго, – я чувствую совершенно то же самое. Мне удалось сделать его непохожим на всех животных. Но что мне подадут за это к чаю?

Тогда Нконг, сидевший в купальне с солёной водой, сказал:

– Приди и спроси меня об этом завтра, потому что теперь я собираюсь как следует искупаться.

Читайте также:
Как Чернобурчик в футбол играл - Пляцковский М.С., читать детям онлайн

И два зверя, Папаша Кенгуру и жёлтый пёс Динго, остались в самом центре Австралии и крикнули друг другу:

– Это твоя вина!
Это великая песнь
Про величайшую гонку:
Тот, кто был голоден, гнал,
Кто устрашён – был гоним;
Мчались они на потеху
Богу Великому Нконгу —
Брат Кенгуру впереди,
Жёлтый пёс Динго – за ним.
Резво скакал Кенгуру,
Задние ноги, как поршни,
Тело прыжками несли,
Двадцать пять футов – прыжок.
Жёлтый пёс Динго вдали
Мчался, как облако, молча —
Лаять уж не было сил:
Глотку он ветром обжёг.
Так через весь континент
(Тою порой безымянный)
С запада на восток
И, добежавши, назад —
Через сухие пески,
Солончаки и саванны, —
Не разбирая пути,
Мчались они наугад.
Вот бы тебе пробежать
От Торресова пролива,
Скажем, до мыса Стип-Пойнт
(Карта подскажет, сынок!) —
Ты бы, конечно, вспотел,
Но укрепил бы на диво
Ноги свои, дорогой, —
Ты б не узнал своих ног!


(Перевод с английского Г.М.Кружкова, Е.М.Чистяковой-Вэр,

илл. В.Дувидова, из. Рипол Классик, 2010 г.)

Приключение старого кенгуру. Редьярд Киплинг

Кенгуру не всегда выглядел так, как теперь. Это был совсем другой зверек, с четырьмя ногами, серый, пушистый и очень спесивый. Проплясав на пригорке в самой середине Австралии, он отправился к маленькому богу Нка.

Пришел он к Нка около шести часов утра и сказал:

— Сделай меня непохожим на других зверей, чтобы я изменился уже сегодня к пяти часам дня.

Нка вскочил с песчаной отмели, на которой сидел, и крикнул:

Кенгуру был серый, пушистый и очень спесивый. Проплясав на каменном утесе в самой середине Австралии, он отправился к более могущественному богу Нкингу.

Это изображение старого кенгуру в то время, когда у него было четыре коротеньких ноги. Я нарисовал его серым, и пушистым. Как видите, он очень гордится тем, что у него на голове венок цветов. Он пляшет на пригорке в самой середине Австралии в шесть часов утра. Вы можете узнать время, потому что солнце только всходит. Фигура с большими ушами и открытым ртом — это божок Нка. Он очень удивлен, потому что никогда не видел, чтобы кенгуру плясал. Божок Нка говорит: “Убирайся вон”, но кенгуру так увлечен пляской, что не слышит его слов.

Кенгуру не имел настоящего имени. Ему дали прозвище Неугомонный, но он из гордости отказался от него.

Пришел он к Нкингу в восемь часов утра и сказал:

— Сделай меня непохожим на других зверей и устрой, чтобы сегодня же к пяти часам дня я прославился.

Нкинг выскочил из своей берлоги под терновником и крикнул:

Кенгуру был серый, пушистый и очень спесивый. Проплясав по песчаной равнине в самой середине Австралии, он отправился к самому могущественному богу Нконгу.

Пришел он к Нконгу в десять часов и сказал:

— Сделай меня непохожим на других зверей, чтобы я прославился и весь свет заговорил обо мне к пяти часам дня.

Нконг выскочил из маленького соляного озера, в котором купался, и крикнул:

Нконг позвал Динго, желтого пса Динго, вечно голодного и грязного, и, указывая на кенгуру, сказал:

— Динго! Проснись, Динго! Видишь ли ты этого плясуна? Он хочет прославиться, чтобы о нем заговорил весь свет. Если он так гоняется за славой, так погоняй же его!

Динго, желтый пес Динго, вскочил и спросил:

— Кого? Этого кролика?

Динго, желтый пес Динго, вечно голодный, скрипя зубами, побежал за кенгуру, который улепетывал от него во всю прыть.

Здесь, милые мои, кончается первая часть сказки!

Кенгуру бежал через пустыню, бежал по горам и долам, по полям и лесам, по колючкам и кочкам, бежал, пока у него не заболели передние ноги.

За ним бежал Динго, желтый пес Динго, вечно голодный, скрежетавший зубами. Он не догонял кенгуру и не отставал от него, а все бежал и бежал.

Кенгуру, старый кенгуру, все бежал и бежал. Бежал он под деревьями, бежал среди кустарников, бежал по высокой траве и низкой траве, бежал через тропики Рака и Козерога, пока у него не заболели задние ноги.

Динго, желтый пес Динго, по—прежнему гнался за ним и от возраставшего голода еще сильнее скрежетал зубами. Он не догонял кенгуру, но и не отставал от него, пока они оба не подбежали к реке Вольгонг.

На реке не было ни моста, ни парома, и кенгуру не знал, как ему перебраться на другой берег. Он присел на задние лапы и стал прыгать.

Прыгал он по камням, прыгал он по песку, прыгал он по всем пустыням Средней Австралии, прыгал, как прыгают кенгуру.

Сначала он прыгнул на один аршин [*] , потом — на три аршина, потом — на пять аршин. Ноги его окрепли и удлинились. Ему некогда было отдохнуть или закусить, хотя он в этом очень нуждался.

Динго, желтый пес Динго, рассвирепев от голода, гнался за ним как бешеный и не мог надивиться, отчего старый кенгуру вдруг запрыгал.

А он прыгал, как кузнечик, как горошина в кастрюле, как резиновый мячик в детской.

Он поджал передние лапы и прыгал на одних задних. Чтобы не потерять равновесия, он вытянул хвост и все прыгал и прыгал по равнине.

Динго, усталый пес Динго, все более голодный и разъяренный, бежал, недоумевая, когда же кенгуру остановится.

В это время Нконг вышел из своего соляного озера и сказал:

Динго, бедный пес Динго, вечно голодный и грязный, сел, высунул язык и завыл.

Сел также и кенгуру, старый кенгуру, расправил хвост и воскликнул:

— Слава Богу, что это кончилось!

Тогда Нконг, всегда необыкновенно вежливый, сказал ему:

— Что же ты не благодаришь желтого пса Динго? Почему ты до сих пор не выразишь ему признательности за все, что он для тебя сделал?

Кенгуру, измученный старый кенгуру, ответил:

— Я не понимаю, за что. Он прогнал меня из тех мест, где я провел детство, он не дал мне покушать, наконец, он изуродовал мои ноги.

Здесь изображен старый кенгуру в пять часов дня, когда он получил великолепные задние ноги, как ему обещал бог Нконг. Вы можете убедиться по любимым часам Нконга, что стрелки действительно показывают пять. Сам Нконг купается и высунул из воды голову, руки и ноги. Старый кенгуру сердится на желтого пса Динго. Желтый пес Динго прогонял его по всей Австралии. Вы можете видеть следы новых ног кенгуру далеко-далеко, даже на трех отдаленных холмах. Желтый пес Динго нарисован черным, потому что мне не позволили раскрасить картинку. Впрочем, он ужасно вымазался и запылился, когда гонялся за кенгуру, так что сделался черным.

Я не знаю, какие цветы растут около озера, где купается Нконг. Маленькие штучки в пустыне — это два других божка, к которым кенгуру ходил рано утром. На животе кенгуру видны буквы — там его сумка. Вместе с длинными ногами он получил также сумку.

— Если не ошибаюсь, ты просил меня сделать тебя непохожим на других зверей, чтобы все заговорили о тебе. Это свершилось, и сейчас ровно пять часов.

— Да, — сказал кенгуру, — лучше бы я не просил тебя. Я думал, что ты пустишь в ход какие-нибудь чары, а ты просто посмеялся надо мною.

— Посмеялся! — крикнул Нконг из воды, куда он опять влез. — А ну, повтори еще раз! Я позову Динго и заставлю его гнаться за тобой до тех пор, пока ты не останешься совсем без задних ног.

Читайте также:
Красавица и чудовище - Шарль Перро, читать детям онлайн

— Нет, нет! — сказал кенгуру. — Прошу прощения. Ноги все-таки — ноги, и без них нельзя обойтись. Я хотел только объяснить, что с утра ничего не ел и в животе у меня совсем пусто.

— И я тоже, — вставил Динго, желтый пес Динго. — Я сделал его непохожим на других зверей и за это хотел бы что-нибудь получить на чай.

Нконг ответил им из своей соляной ванны:

— Завтра изложите свои просьбы, а теперь я буду купаться.

Старый кенгуру и желтый пес Динго остались друг против друга в самой середине Австралии, и каждый из них твердил:

Баллада о Плясуне Кенгуру — Редьярд Киплинг

Баллада о Плясуне Кенгуру (сказка)

Кенгуру не всегда был таким, как сейчас. Когда-то он был Совсем Другим Зверьком с четырьмя короткими лапками. Был он серым, и был он мохнатым; он плясал на плоской скале в самом сердце Австралии и безмерно гордился собой. И вот он отправился к Мелкому богу Нгва.

Перед завтраком, в шесть утра, он пришел к Божку Нгва и сказал:
— Сделай меня непохожим на прочих Зверей — сегодня, к пяти часам дня.
Нгва подскочил на своём песчаном ложе и завопил:
— Убирайся вон!
Да, этот Зверёк — был он серым, и был он мохнатым; он плясал посреди всей Австралии на уступе голой скалы и безмерно гордился собой. И он отправился к Среднему богу Нгингу.
После завтрака, в восемь утра, пришёл Кенгуру и сказал:
— Сделай меня непохожим на прочих Зверей, и сделай меня знаменитым — сегодня, к пяти часам дня!
Выскочил Нгинг из норы в дикобразьей колючей траве и взревел:
— Убирайся вон!
Да, был он мохнатым и серым, этот Зверёк; он плясал на песчаной отмели и безмерно гордился собой. И вот он отправился к Нгвонгу, Большому божку.
В десять часов, до обеда, Кенгуру пришёл и сказал:
— Сделай так, чтоб сегодня, к пяти часам дня, я стал непохожим на прочих Зверей, и сделай меня знаменитым, и чтоб все гонялись за мной!
Нгвонг подскочил в своей котловине с солёной водой и крикнул:
— Ладно, быть по сему!

Здесь я нарисовал Плясуна Кенгуру, когда он был Совсем Другим Зверьком с четырьмя короткими лапками. Он серый и мохнатый и безмерно гордится собой: видишь, у него на голове венок из цветов? На моём рисунке Кенгуру в шесть часов утра, ещё до завтрака, танцует посреди Австралии на уступе скалы (это такая каменная ступенька). Это именно шесть утра, потому что солнце ещё только встаёт. Человечек с большими ушами и раскрытым ртом — это Мелкий божок Нгва, который вытаращил глаза от изумления: он никогда ещё не видел, чтобы кенгуру так плясали. Рот у Нгва открыт, потому что он кричит: «Сгинь с моих глаз!» — но Кенгуру так увлёкся танцем, что ничего не слышит.

У Кенгуру настоящего имени нет, есть только прозвище Вертопляс. Но из-за своей непомерной гордости Кенгуру не захотел его носить.

И он кликнул Динго — жёлтого Динго, вечно голодного, пепельно-жёлтого в солнечных жёлтых лучах:
— Эй, жёлтый пёс Динго! Просыпайся, мой Динго! Видишь того господина, что пляшет на горелой земле? Он мечтает стать знаменитым, чтобы все гонялись за ним. Ну, сделай же так, мой Динго!
Выпрыгнул Динго — жёлтый пёс Динго — и сказал:
— Кого погонять — вот этого Полукролика-Полукота?
И вечно голодный жёлтый пёс Динго, оскалив зубастую пасть, погнался за Кенгуру, и зубы его блестели, как зубья стального капкана.
И гордый Кенгуру побежал от него, быстро переставляя свои кроличьи лапки.
На этом, моя радость, кончается первая часть истории.

Он бежал по пустыне, бежал через горы, через солончаки и тростниковые заросли, через эвкалиптовый лес и колючую дикобразью траву; он бежал, пока не заныли передние лапы. Он бежал, как не бегал ещё никогда!
И он не мог по-другому!
Ведь за ним, оскалив страшные зубы, гнался Динго — жёлтый пёс Динго, с пастью как каминная решётка; не отставая, не догоняя, он мчался за Кенгуру.
И он тоже не мог по-другому!
Всё бежал и бежал наш Плясун Кенгуру — мимо чайных деревьев и мимо акациевых кустов; он бежал по короткой траве и по длинной траве, он бежал по тропику Рака и по тропику Козерога; он бежал и бежал, пока не заныли задние лапы.
И он не мог по-другому!
Ведь за ним, не отставая и не догоняя, мчался Динго — жёлтый пёс Динго, ощерив страшные зубы, и пасть его горела, как угли лесного пожара, и голод терзал его всё сильней. И вот они добежали до реки Вуллагонг.
И не было там ни моста, ни парома, а плавать Кенгуру не умел; и тогда он встал на задние лапы и прыгнул что было сил.
И он не мог по-другому!
И он поскакал — поскакал по Виктории и по Северной территории, и он поскакал по пустыням, что лежат в самом сердце Австралии. Он скакал, как и должен скакать Кенгуру!
Он прыгал всё лучше, он прыгал всё дальше: сначала на ярд, потом на три ярда, а там и на целых пять. Лапы его становились всё сильней, всё длинней. Как мечтал он присесть и что-нибудь съесть — ни о чём ещё в жизни он так не мечтал!
Но за ним мчался Динго — страшно голодный жёлтый пёс Динго; он мчался, пытаясь понять, отчего Плясун Кенгуру — будь он неладен! — отчего вдруг он так заскакал?
Ведь он скакал как кузнечик; он скакал как горох по тарелке; он скакал, как резиновый мяч!
И он не мог по-другому!
Он скакал по холмам Дарлинг-Даунс, прижимая передние лапы к груди и отставив для равновесия хвост.
А следом бежал усталый пес Динго, и голод терзал его всё сильней; и он гадал, когда же старый Плясун Кенгуру — будь он трижды неладен! — когда же он перестанет скакать?
Но тут Нгвонг поднялся из своей соляной ванны и сказал:
— Вот и пять часов дня.
И Динго — бедный пес Динго, вечно голодный, пепельно-серый в тусклых закатных лучах — сел на песок и завыл.
А Плясун Кенгуру сел на собственный хвост, как на стул, и сказал:
— Ну, наконец-то всё!
И спросил назидательно вежливый Нгвонг:
— Что ж ты не скажешь спасибо жёлтому Динго? Где твоя благодарность за все его хлопоты и труды?
И сказал Кенгуру — усталый Прыгун Кенгуру:
— Он изгнал меня из родной стороны, и оставил без завтрака, и я теперь сам на себя не похож. Взгляни, что стало с моими лапами!
И сказал ему Нгвонг:
— Если меня не подводит память, ты хотел быть непохожим на прочих Зверей и просил, чтобы за тобой прямо-таки гонялись? И кстати, сейчас ровно пять.
— Всё верно, — сказал Кенгуру. — Но лучше бы я не просил. Я хотел заклинаний и волшебства, а ты сыграл со мной скверную шутку.

А здесь я нарисовал Плясуна Кенгуру в пять часов вечера, когда (как и обещал Большой божок Нгвонг) он уже обзавёлся прекрасными новыми лапами. Видишь, ручные часы Нгвонга (ручные, а не наручные!) показывают ровно пять часов. Сам Нгвонг лежит в своей ванне, высунув из воды пальцы ног. Плясун Кенгуру ругается с жёлтым псом Динго, который гонялся за ним по всей Австралии. Следы новых лап Кенгуру тянутся вдаль через голые холмы. Жёлтый пёс Динго у меня получился чёрным, потому что мне не позволили раскрасить эти картинки настоящими красками из коробки; к тому же Динго жутко запылился и потемнел, пока бежал по Виктории и Северной территории.
Как называются цветы, которые растут вокруг котловины Нгвонга, я не знаю. Две фигурки вдали за часами — это те два божка, к которым Кенгуру приходил рано утром, до обеда. На животе у Плясуна Кенгуру висит сумка с буквами; Кенгуру получил её в придачу к новым лапам.

Читайте также:
Непослушные дети - Ангел Каралийчев, читать детям онлайн

— Скверную шутку, говоришь? — сказал Нгвонг из своей эвкалиптовой ванны. — Ну, раз тебе не нравятся эти лапы, то я кликну Динго — с ним ты живо лапы отбросишь!
— Не надо звать Динго, — сказал Кенгуру. — Прошу меня извинить. Лапы есть лапы, и я уже понял: не стоит их то и дело менять. Я хотел лишь сказать Вашей Божественности, что с утра ничего не ел, и в желудке моём совсем пусто.
— О да! — сказал Динго — жёлтый пёс Динго. — Я тоже не ел с утра. Я сделал этого Плясуна непохожим на прочих Зверей — а теперь я хотел бы поужинать!
— Завтра, завтра! — крикнул им Нгвонг из своей соляной котловины. — Сейчас мне пора принять ванну.
И старый Прыгун Кенгуру с жёлтым псом Динго остались сидеть посреди Австралии. И оба хором сказали друг другу:
— Это ты виноват!

Пора спать…. Д. Н. Мамин-Сибиряк

Засыпает один глазок у Алёнушки, засыпает другое ушко у Алёнушки…

— Знаешь, что, папа… Я хочу быть царицей…

Заснула Алёнушка и улыбается во сне.

Ах, как много цветов… И все они тоже улыбаются. Обступили кругом Алёнушкину кроватку, шепчутся и смеются тоненькими голосками. Алые цветочки, синие цветочки, жёлтые цветочки, голубые, розовые, красные, белые, — точно на землю упала радуга и рассыпалась живыми искрами, разноцветными огоньками и весёлыми детскими глазками.

— Алёнушка хочет быть царицей! — весело звенели полевые Колокольчики, качаясь на тоненьких зелёных ножках.

— Ах, какая она смешная! — шептали скромные Незабудки.

— Господа, это дело нужно серьёзно обсудить, — задорно вмешался жёлтый Одуванчик. — Я, по крайней мере, никак этого не ожидал…

— Что такое значит — быть царицей? — спрашивал синий полевой Василёк. — Я вырос в поле и не понимаю ваших городских порядков.

— Очень просто… — вмешалась розовая Гвоздика. — Это так просто, что и объяснять не нужно. Царица — это… это… Вы всё-таки ничего не понимаете? Ах, какие вы странные… Царица — это, когда цветок розовый, как я. Другими словами: Алёнушка хочет быть гвоздикой. Кажется, понятно?

Все весело засмеялись. Молчали только одни Розы. Они считали себя обиженными. Кто же не знает, что царица всех цветов — одна Роза, нежная, благоухающая, чудная? И вдруг какая-то Гвоздика называет себя царицей… Это ни на что не похоже. Наконец одна Роза рассердилась, сделалась совсем пунцовой и проговорила:

— Нет, извините, Алёнушка хочет быть розой… да! Роза потому царица, что все её любят.

— Вот это мило! — рассердился Одуванчик. — А за кого же в таком случае вы меня принимаете?

— Одуванчик, не сердитесь, пожалуйста, — уговаривали его лесные Колокольчики. — Это портит характер, и притом некрасиво. Вот мы, — мы молчим о том, что Алёнушка хочет быть лесным колокольчиком, потому что это ясно само собой.

Цветов было много, и они так смешно спорили. Полевые цветочки были такие скромные — как ландыши, фиалки, незабудки, колокольчики, васильки, полевая гвоздика; а цветы, выращенные в оранжереях, немного важничали — розы, тюльпаны, лилии, нарциссы, левкои, точно разодетые по-праздничному богатые дети. Алёнушка больше любила скромные полевые цветочки, из которых делала букеты и плела веночки. Какие все они славные!

— Алёнушка нас очень любит, — шептали Фиалки. — Ведь мы весной являемся первыми. Только снег стает — мы и тут.

— И мы тоже, — говорили Ландыши. — Мы тоже весенние цветочки… Мы не прихотливы и растём прямо в лесу.

— А чем же мы виноваты, что нам холодно расти прямо в поле? — жаловались душистые кудрявые Левкои и Гиацинты. — Мы здесь только гости, а наша родина далеко, там, где так тепло и совсем не бывает зимы. Ах, как там хорошо, и мы постоянно тоскуем по своей милой родине… У вас, на севере, так холодно. Нас Алёнушка тоже любит, и даже очень…

— И у нас тоже хорошо, — спорили полевые цветы. — Конечно, бывает иногда очень холодно, но это здорово… А потом холод убивает наших злейших врагов, как червячки, мошки и разные букашки. Если бы не холод, нам пришлось бы плохо.

— Мы тоже любим холод, — прибавили от себя Розы.

То же сказали Азалии и Камелии. Все они любили холод, когда набирали цвет.

— Вот что, господа, будем рассказывать о своей родине, — предложил белый Нарцисс. — Это очень интересно… Алёнушка нас послушает. Ведь она и нас любит…

Тут заговорили все разом. Розы со слезами вспоминали благословенные долины Шираза, Гиацинты — Палестину, Азалии — Америку, Лилии — Египет… Цветы собрались сюда со всех сторон света, и каждый мог рассказать так много. Больше всего цветов пришло с юга, где так много солнца и нет зимы. Как там хорошо. Да, вечное лето! Какие громадные деревья там растут, какие чудные птицы, сколько красавиц бабочек, похожих на летающие цветы, — и цветов, похожих на бабочек…

— Мы на севере только гости, нам холодно, — шептали все эти южные растения.

Родные полевые цветочки даже пожалели их. В самом деле, нужно иметь большое терпение, когда дует холодный северный ветер, льёт холодный дождь и падает снег. Положим, весенний снежок скоро тает, но всё-таки снег.

— У вас есть громадный недостаток, — объяснил Василёк, наслушавшись этих рассказов. — Не спорю, вы, пожалуй, красивее иногда нас, простых полевых цветочков, — я это охотно допускаю… да. Одним словом, вы — наши дорогие гости, а ваш главный недостаток в том, что вы растёте только для богатых людей, а мы растём для всех. Мы гораздо добрее… Вот я, например, — меня вы увидите в руках у каждого деревенского ребёнка. Сколько радости доставляю я всем бедным детям. За меня не нужно платить денег, а только стоит выйти в поле. Я расту вместе с пшеницей, рожью, овсом…

Алёнушка слушала всё, о чём рассказывали ей цветочки, и удивлялась. Ей ужасно захотелось посмотреть всё самой, все те удивительные страны, о которых сейчас говорили.

— Если бы я была ласточкой, то сейчас же полетела бы, — проговорила она, наконец. — Отчего у меня нет крылышек? Ах, как хорошо быть птичкой.

Она не успела ещё договорить, как к ней подползла божья Коровка, настоящая божья коровка, такая красненькая, с чёрными пятнышками, с чёрной головкой и такими тоненькими чёрными усиками и чёрными тоненькими ножками.

— Алёнушка, полетим, — шепнула божья Коровка, шевеля усиками.

— У меня нет крылышек, божья Коровка!

— Как же я сяду, когда ты маленькая?

Алёнушка начала смотреть и удивлялась всё больше и больше. Божья Коровка расправила верхние жёсткие крылья и увеличилась вдвое, потом распустила тонкие, как паутина, нижние крылышки и сделалась ещё больше. Она росла на глазах у Алёнушки, пока не превратилась в большую-большую, в такую большую, что Алёнушка могла свободно сесть к ней на спинку, между красными крылышками. Это было очень удобно.

Читайте также:
Болтливая черепаха - Яновский Е.Г., читать детям онлайн

— Тебе хорошо, Алёнушка? — спрашивала божья Коровка.

— Ну, держись теперь крепче…

В первое мгновение, когда они полетели, Алёнушка даже закрыла глаза от страха. Ей показалось, что летит не она, а летит всё под ней — города, леса, реки, горы. Потом ей начало казаться, что она сделалась такая маленькая-маленькая, с булавочную головку, и притом лёгкая, как пушинка с одуванчика. А божья Коровка летела быстро-быстро, так, что только свистел воздух между крылышками.

— Смотри, что там внизу… — говорила ей божья Коровка.

Алёнушка посмотрела вниз и даже всплеснула ручонками.

— Ах, сколько роз… красные, жёлтые, белые, розовые.

Земля была точно покрыта живым ковром из роз.

— Спустимся на землю, — просила она божью Коровку.

Они спустились, причём Алёнушка сделалась опять большой, какой была раньше, а божья Коровка сделалась маленькой.

Алёнушка долго бегала по розовому полю и нарвала громадный букет цветов. Какие они красивые, эти розы; и от их аромата кружится голова. Если бы всё это розовое поле перенести туда, на север, где розы являются только дорогими гостями.

— Ну, теперь летим дальше, — сказала божья Коровка, расправляя свои крылышки.

Она опять сделалась большой-большой, а Алёнушка — маленькой-маленькой.

Они опять полетели.

Как было хорошо кругом! Небо было такое синее, а внизу ещё синее — море. Они летели над крутым и скалистым берегом.

— Неужели мы полетим через море? — спрашивала Алёнушка.

— Да… Только сиди смирно и держись крепче.

Сначала Алёнушке было страшно, а потом — ничего. Кроме неба и воды, ничего не осталось. А по морю неслись, как большие птицы с белыми крыльями, корабли… Маленькие суда походили на мух. Ах, как красиво, как хорошо. А впереди уже виднеется морской берег — низкий, жёлтый и песчаный, устье какой-то громадной реки, какой-то совсем белый город, точно он выстроен из сахара. А дальше виднелась мёртвая пустыня, где стояли одни пирамиды. Божья Коровка опустилась на берегу реки. Здесь росли зелёные папирусы и лилии, чудные, нежные лилии.

— Как хорошо здесь у вас, — заговорила с ними Алёнушка. — Это у вас не бывает зимы?

— А что такое зима? — удивлялись Лилии.

— Зима — это когда идёт снег…

— А что такое снег?

Лилии даже засмеялись. Они думали, что маленькая северная девочка шутит над ними. Правда, что с севера каждую осень прилетали сюда громадные стаи птиц и тоже рассказывали о зиме, но сами они её не видали, а говорили с чужих слов. Алёнушка тоже не верила, что не бывает зимы. Значит, и шубки не нужно, и валенок?

Полетели дальше. Но Алёнушка больше не удивлялась ни синему морю, ни горам, ни обожжённой солнцем пустыне, где росли гиацинты.

— Мне жарко… — жаловалась она. — Знаешь, божья Коровка, это даже нехорошо, когда стоит вечное лето.

— Кто как привык, Алёнушка.

Они летели к высоким горам, на вершинах которых лежал вечный снег. Здесь было не так жарко. За горами начались непроходимые леса. Под сводом деревьев было темно, потому что солнечный свет не проникал сюда сквозь густые вершины деревьев. По ветвям прыгали обезьяны. А сколько было птиц — зелёных, красных, жёлтых, синих… Но всего удивительнее были цветы, выросшие прямо на древесных стволах. Были цветы совсем огненного цвета, были пёстрые; были цветы, походившие на маленьких птичек и на больших бабочек, — весь лес точно горел разноцветными живыми огоньками.

— Это — орхидеи, — объяснила божья Коровка.

Ходить здесь было невозможно — так всё переплелось.

Они полетели дальше. Вот разлилась среди зелёных берегов громадная река. Божья Коровка опустилась прямо на большой белый цветок, росший в воде. Таких больших цветов Аленушка ещё не видала.

— Это — священный цветок, — объяснила божья Коровка. — Он называется лотосом…

Алёнушка так много видела, что наконец устала. Ей захотелось домой: всё-таки дома лучше.

— Я люблю снежок, — говорила Алёнушка. — Без зимы нехорошо…

Они опять полетели, и чем поднимались выше, тем делалось холоднее. Скоро внизу показались снежные поляны. Зеленел только один хвойный лес. Алёнушка ужасно обрадовалась, когда увидела первую ёлочку.

— Ёлочка, ёлочка! — крикнула она.

— Здравствуй, Алёнушка! — крикнула ей снизу зелёная Ёлочка.

Это была настоящая рождественская ёлочка, — Алёнушка сразу её узнала. Ах, какая милая ёлочка. Алёнушка наклонилась, чтобы сказать ей, какая она милая, и вдруг полетела вниз. Ух, как страшно. Она перевернулась несколько раз в воздухе и упала прямо в мягкий снег. Со страха Алёнушка закрыла глаза и не знала, жива она или умерла.

— Ты это как сюда попала, крошка? — спросил её кто-то.

Алёнушка открыла глазки и увидела седого-седого, сгорбленного старика. Она его тоже узнала сразу. Это был тот самый старик, который приносит умным деткам святочные ёлки, золотые звёзды, коробочки с бомбошками и самые удивительные игрушки. О, он такой добрый, этот старик. Он сейчас же взял её на руки, прикрыл своей шубой и опять спросил:

— Как ты сюда попала, маленькая девочка?

— Я путешествовала на божьей Коровке… Ах, сколько я видела, дедушка.

— А я тебя знаю, дедушка. Ты приносишь деткам ёлки…

— Так, так… И сейчас я устраиваю тоже елку.

Он показал ей длинный шест, который совсем уж не походил на елку.

— Какая же это ёлка, дедушка? Это просто — большая палка…

Старик понёс Алёнушку в маленькую деревушку, совсем засыпанную снегом. Выставлялись из-под снега одни крыши да трубы. Старика уже ждали деревенские дети. Они прыгали и кричали:

Они пришли к первой избе. Старик достал не обмолоченный сноп овса, привязал его к концу шеста, а шест поднял на крышу. Сейчас же налетели со всех сторон маленькие птички, которые на зиму никуда не улетают: воробышки, кузьки, овсянки, — и принялись клевать зерно.

— Это наша ёлка! — кричали они.

Алёнушке вдруг сделалось очень весело. Она в первый раз видела, как устраивают ёлку для птичек зимой. Ах, как весело. Ах, какой добрый старичок! Один воробышек, суетившийся больше всех, сразу узнал Алёнушку и крикнул:

— Да ведь это Алёнушка! Я её отлично знаю… Она меня не один раз кормила крошками. Да…

И другие воробышки тоже узнали её и страшно запищали от радости.

Прилетел ещё один воробей, оказавшийся страшным забиякой. Он начал всех расталкивать и выхватывать лучшие зёрна. Это был тот самый воробей, который дрался с ершом. Аленушка его узнала.

— Ах, это ты, Алёнушка? Здравствуй.

Забияка-воробей попрыгал на одной ножке, лукаво подмигнул одним глазом и сказал доброму святочному старику:

— А ведь она, Алёнушка, хочет быть царицей… Да, я давеча слышал сам, как она это говорила.

— Ты хочешь быть царицей, крошка? — спросил старик.

— Очень хочу дедушка!

— Отлично. Нет ничего проще: всякая царица — женщина, и всякая женщина — царица… Теперь ступай домой и скажи это всем другим маленьким девочкам.

Божья Коровка рада была убраться поскорее отсюда, пока какой-нибудь озорник воробей не съел. Они полетели домой, быстро-быстро… А там уж ждут Алёнушку все цветочки. Они всё время спорили о том, что такое царица.

Один глазок у Алёнушки спит, другой — смотрит; одно ушко у Алёнушки спит, другое — слушает. Все теперь собрались около Алёнушкиной кроватки: и храбрый Заяц, и Медведко, и забияка Петух, и Воробей, и Воронушка — чёрная головушка, и Ёрш Ершович, и маленькая-маленькая Козявочка. Все тут, все у Алёнушки.

Читайте также:
Сказка о перевернутой черепахе - Пляцковский М.С., читать детям онлайн

— Папа, я всех люблю… — шепчет Алёнушка. — Я и чёрных тараканов, папа, люблю…

Закрылся другой глазок, заснуло другое ушко… А около Алёнушкиной кроватки зеленеет весело весенняя травка, улыбаются цветочки, — много цветочков: голубые, розовые, жёлтые, синие, красные. Наклонилась над самой кроваткой зелёная берёзка и шепчет что-то так ласково-ласково. И солнышко светит, и песочек желтеет, и зовёт к себе Алёнушку синяя морская волна…

Пора спать

Один глазок у Алёнушки (дочь писателя. – Ред.) спит, другой – смотрит; одно ушко у Аленушки спит, другое – слушает.

Спи, Аленушка, спи, красавица, а папа будет рассказывать сказки. Кажется, все тут: и сибирский кот Васька, и лохматый деревенский пес Постойко, и серая Мышка-норушка, и Сверчок за печкой, и пестрый Скворец в клетке, и забияка Петух.

Спи, Аленушка, сейчас сказка начинается. Вон уже в окно смотрит высокий месяц; вон косой заяц проковылял на своих валенках; волчьи глаза засветились желтыми огоньками; медведь Мишка сосет свою лапу. Подлетел к самому окну старый Воробей, стучит носом о стекло и спрашивает: скоро ли? Все тут, все в сборе, и все ждут Аленушкиной сказки.

Один глазок у Аленушки спит, другой – смотрит; одно ушко у Аленушки спит, другое – слушает. Баю-баю-баю…

Засыпает один глазок у Аленушки, засыпает другое ушко у Аленушки…

– Знаешь что, папа… Я хочу быть царицей…

Заснула Аленушка и улыбается во сне.

Ах, как много цветов! И все они тоже улыбаются. Обступили кругом Аленушкину кроватку, шепчутся и смеются тоненькими голосками. Алые цветочки, синие цветочки, желтые цветочки, голубые, розовые, красные, белые, – точно на землю упала радуга и рассыпалась живыми искрами, разноцветными огоньками и веселыми детскими глазками.

– Аленушка хочет быть царицей! – весело звенели полевые Колокольчики, качаясь на тоненьких зеленых ножках.

– Ах, какая она смешная! – шептали скромные Незабудки.

– Господа, это дело нужно серьезно обсудить, – задорно вмешался желтый Одуванчик. – Я по крайней мере никак этого не ожидал…

– Что такое значит – быть царицей? – спрашивал синий полевой Василек. – Я вырос в поле и не понимаю ваших городских порядков.

– Очень просто… – вмешалась розовая Гвоздика. – Это так просто, что и объяснять не нужно. Царица – это… это… Вы все-таки ничего не понимаете? Ах, какие вы странные… Царица – это, когда цветок розовый, как я. Другими словами:

Аленушка хочет быть гвоздикой. Кажется, понятно?

Все весело засмеялись. Молчали только одни Розы. Они считали себя обиженными. Кто же не знает, что царица всех цветов – одна Роза, нежная, благоухающая, чудная? И вдруг какая-то Гвоздика называет себя царицей… Это ни на что не похоже. Наконец, одна Роза рассердилась, сделалась совсем пунцовой и проговорила:

– Нет, извините, Аленушка хочет быть розой… да! Роза потому царица, что все ее любят.

– Вот это мило! – рассердился Одуванчик. – А за кого же в таком случае вы меня принимаете?

– Одуванчик, не сердитесь, пожалуйста, – уговаривали его лесные Колокольчики.

– Это портит характер, и притом некрасиво. Вот мы молчим о том, что Аленушка хочет быть лесным колокольчиком, потому что это ясно само собой.

Цветов было много, и они так смешно спорили. Полевые цветочки были такие скромные – как ландыши, фиалки, незабудки, колокольчики, васильки, полевая гвоздика; а цветы, выращенные в оранжереях, немного важничали – розы, тюльпаны, лилии, нарциссы, левкои, точно разодетые по-праздничному богатые дети. Аленушка больше любила скромные полевые цветочки, из которых делала букеты и плела веночки. Какие все они славные!

– Аленушка нас очень любит, – шептали Фиалки. – Ведь мы весной являемся первыми. Только снег стает – мы и тут.

– И мы тоже, – говорили Ландыши. – Мы тоже весенние цветочки… Мы неприхотливы и растем прямо в лесу.

– А чем же мы виноваты, что нам холодно расти прямо в поле? – жаловались душистые кудрявые Левкои и Гиацинты. – Мы здесь только гости, а наша родина далеко, там, где так тепло и совсем не бывает зимы. Ах, как там хорошо, и мы постоянно тоскуем по своей милой родине… У вас, на севере, так холодно. Нас Аленушка тоже любит, и даже очень…

– И у нас тоже хорошо, – спорили полевые цветы. – Конечно, бывает иногда очень холодно, но это здорово… А потом холод убивает наших злейших врагов, как червячки, мошки и разные букашки. Если бы не холод, нам пришлось бы плохо.

– Мы тоже любим холод, – прибавили от себя Розы.

То же сказали Азалии и Камелии. Все они любили холод, когда набирали цвет.

– Вот что, господа, будемте рассказывать о своей родине, – предложил белый Нарцисс. – Это очень интересно… Аленушка нас послушает. Ведь она и нас любит…

Тут заговорили все разом. Розы со слезами вспоминали благословенные долины Шираза, Гиацинты – Палестину, Азалии – Америку, Лилии – Египет… Цветы собрались сюда со всех сторон света, и каждый мог рассказать так много. Больше всего цветов пришло с юга, где так много солнца и нет зимы. Как там хорошо. Да, вечное лето! Какие громадные деревья там растут, какие чудные птицы, сколько красавиц бабочек, похожих на летающие цветы, – и цветов, похожих на бабочек…

– Мы на севере только гости, нам холодно, – шептали все эти южные растения.
Родные полевые цветочки даже пожалели их. В самом деле, нужно иметь большое терпение, когда дует холодный северный ветер, льет холодный дождь и падает снег. Положим, весенний снежок скоро тает, но все-таки снег.

– У вас есть громадный недостаток, – объяснил Василек, наслушавшись этих рассказов. – Не спорю, вы, пожалуй, красивее иногда всех нас, простых полевых цветочков, – я это охотно допускаю… Да… Одним словом, вы – наши дорогие гости, а ваш главный недостаток в том, что вы растете только для богатых людей, а мы растем для всех. Мы гораздо добрее. Вот я, например, – меня вы увидите в руках у каждого деревенского ребенка. Сколько радости доставляю я всем бедным детям. За меня не нужно платить денег, а только стоит выйти в поле. Я расту вместе с пшеницей, рожью, овсом…

Аленушка слушала всё, о чем рассказывали ей цветочки, и удивлялась. Ей ужасно захотелось посмотреть всё самой, все те удивительные страны, о которых сейчас говорили.

– Если бы я была ласточкой, то сейчас же полетела бы, – проговорила она наконец. – Отчего у меня нет крылышек? Ах, как хорошо быть птичкой…

Она не успела еще договорить, как к ней подползла божья Коровка, настоящая божья Коровка, такая красненькая, с черными пятнышками, с черной головкой и такими тоненькими черными усиками и черными тоненькими ножками.

– Аленушка, полетим! – шепнула божья Коровка, шевеля усиками.

– У меня нет крылышек, божья Коровка!

– Как же я сяду, когда ты маленькая?

Аленушка начала смотреть и удивлялась всё больше и больше. Божья Коровка расправила верхние жесткие крылья и увеличилась вдвое, потом распустила тонкие, как паутина, нижние крылышки, и сделалась еще больше. Она росла на глазах у Аленушки, пока не превратилась в большую-большую, в такую большую, что Аленушка могла свободно сесть к ней на спинку, между красными крылышками. Это было очень удобно.

Читайте также:
Китенок - Цыферов Г.М., читать детям онлайн

– Тебе хорошо, Аленушка? – спрашивала божья Коровка.

– Ну, держись теперь крепче…

В первое мгновение, когда они полетели, Аленушка даже закрыла глаза от страха. Ей показалось, что летит не она, а летит всё под ней – города, леса, реки, горы. Потом ей начало казаться, что она сделалась такая маленькая-маленькая, с булавочную головку, и притом легкая, как пушинка с одуванчика. А божья Коровка летела быстро-быстро, так, что только свистел воздух между крылышками.

– Смотри, что там внизу… – говорила ей божья Коровка.

Аленушка посмотрела вниз и даже всплеснула ручонками.

– Ах, сколько роз… красные, желтые, белые, розовые.

Земля была точно покрыта живым ковром из роз.

– Спустимся на землю, – просила она божью Коровку.

Они спустились, причем Аленушка сделалась опять большой, какой была раньше, а божья Коровка сделалась маленькой.

Аленушка долго бегала по розовому полю и нарвала громадный букет цветов. Какие они красивые, эти розы; и от их аромата кружится голова. Если бы всё это розовое поле перенести туда, на север, где розы являются только дорогими гостями.

– Ну, теперь летим дальше, – сказала божья Коровка, расправляя свои крылышки.
Она опять сделалась большой-большой, а Аленушка – маленькой-маленькой.

Они опять полетели.

Как было хорошо кругом! Небо было такое синее, а внизу еще синее – море. Они летели над крутым и скалистым берегом.

– Неужели мы полетим через море? – спрашивала Аленушка.

– Да… только сиди смирно и держись крепче:

Сначала Аленушке было даже страшно, а потом – ничего. Кроме неба и воды, ничего не осталось. А по морю неслись, как большие птицы с белыми крыльями, корабли… Маленькие суда походили на мух. Ах, как красиво, как хорошо. А впереди уже виднеется морской берег – низкий, желтый и песчаный, устье какой-то громадной реки, какой-то совсем белый город, точно он выстроен из сахара. А дальше виднелась мертвая пустыня, где стояли одни пирамиды. Божья Коровка опустилась на берегу реки. Здесь росли зеленые папирусы и лилии, чудные нежные лилии.

– Как хорошо здесь у вас, – заговорила с ними Аленушка. – Это у вас не бывает зимы?

– А что такое зима? – удивлялись Лилии.

– Зима – это когда, идет снег…

– А что такое снег?

Лилии даже засмеялись. Они думали, что маленькая северная девочка шутит над ними. Правда, что с севера каждую осень прилетали сюда громадные стаи птиц и тоже рассказывали о зиме, но сами они ее не видали, а говорили с чужих слов.

Аленушка тоже не верила, что не бывает зимы. Значит, и шубки не нужно и валенок?

Полетели дальше. Но Аленушка больше не удивлялась ни синему морю, ни горам, ни обожженной солнцем пустыне, где росли гиацинты.

– Мне жарко… – жаловалась она. – Знаешь, божья Коровка, это даже нехорошо, когда стоит вечное лето.

– Кто как привык, Аленушка.

Они летели к высоким горам, на вершинах которых лежал вечный снег. Здесь было не так жарко. За горами начались непроходимые леса. Под сводом деревьев было темно, потому что солнечный свет не проникал сюда сквозь густые вершины деревьев. По ветвям прыгали обезьяны. А сколько было птиц – зеленых, красных, желтых, синих… Но всего удивительнее были цветы, выросшие прямо на древесных стволах. Были цветы совсем огненного цвета, были пестрые; были цветы, походившие на маленьких птичек и на больших бабочек, – весь лес точно горел разноцветными живыми огоньками.

– Это – орхидеи, – объяснила божья Коровка. Ходить здесь было невозможно – так всё переплелось. Они полетели дальше. Вот разлилась среди зеленых берегов громадная река. Божья Коровка опустилась прямо на большой белый цветок, росший в воде. Таких больших цветов Аленушка еще не видала.

– Это – священный цветок, – объяснила божья Коровка. – Он называется лотосом.

Аленушка так много видела, что, наконец, устала. Ей захотелось домой: все-таки дома лучше.

– Я люблю снежок, – говорила Аленушка. – Без зимы нехорошо…

Опять они полетели, и чем поднимались выше, тем делалось холоднее. Скоро внизу показались снежные поляны. Зеленел только один хвойный лес. Аленушка ужасно обрадовалась, когда увидела первую елочку:

– Елочка, елочка! – крикнула она.

– Здравствуй, Аленушка! – крикнула ей снизу зеленая Елочка.

Это была настоящая рождественская елочка, – Аленушка сразу ее узнала. Ах, какая милая елочка. Аленушка наклонилась, чтобы сказать ей, какая она милая, и вдруг полетела вниз. Ух, как страшно. Она перевернулась несколько раз в воздухе и упала прямо в мягкий снег. Со страха Аленушка закрыла глаза и не знала, жива ли она или умерла.

– Ты это как сюда попала, крошка? – спросил ее кто-то.

Аленушка открыла глаза и увидела седого-седого, сгорбленного старика. Она его тоже узнала сразу. Это был тот самый старик, который приносит умным деткам святочные елки, золотые звезды, коробочки с бомбошками и самые удивительные игрушки. О, он такой добрый, этот старик. Он сейчас же взял ее на руки, прикрыл своей шубой и опять спросил:

– Как ты сюда попала, маленькая девочка?

– Я путешествовала на божьей Коровке… Ах, сколько я видела, дедушка.

– А я тебя знаю, дедушка! Ты приносишь деткам елки…

– Так, так… И сейчас я устраиваю тоже елку.

Он показал ей длинный шест, который совсем уж не походил на елку.

– Какая же это елка, дедушка? Это просто – большая палка…

Старик понес Аленушку в маленькую деревушку, совсем засыпанную снегом. Выставлялись из-под снега одни крыши да трубы. Старика уж ждали деревенские дети. Они прыгали и кричали:

Они пришли к первой избе. Старик достал необмолоченный сноп овса, привязал его к концу шеста, а шест поднял на крышу. Сейчас же налетели со всех сторон маленькие птички, которые на зиму никуда не улетают: воробышки, кузьки, овсянки, – и принялись клевать зерно.

– Это наша елка! – кричали они.

Аленушке вдруг сделалось очень весело. Она в первый раз видела, как устраивают елку для птичек зимой. Ах, как весело. Ах, какой добрый старичок! Один воробышек, суетившийся больше всех, сразу узнал Аленушку и крикнул:

– Да ведь это Аленушка! Я ее отлично знаю… Она меня не один раз кормила крошками. Да…

И другие воробышки тоже узнали ее и страшно запищали от радости.
Прилетел еще один воробей, оказавшийся страшным забиякой. Он начал всех расталкивать и выхватывать лучшие зерна. Это был тот самый воробей, который дрался с ершом. Аленушка его узнала.

– Ах, это ты, Аленушка? Здравствуй.

Забияка воробей попрыгал на одной ножке, лукаво подмигнул одним глазом и сказал доброму святочному старику:

– А ведь она, Аленушка, хочет быть царицей… Да, я давеча слышал сам, как она это говорила.

– Ты хочешь быть царицей, крошка? – спросил старик.

– Очень хочу, дедушка!

– Отлично. Нет ничего проще: всякая царица – женщина, и всякая женщина – царица… Теперь ступай домой и скажи это всем другим маленьким девочкам.
Божья Коровка была рада убраться поскорее отсюда, пока какой-нибудь озорник воробей не съел. Они полетели домой быстро-быстро… А там уж ждут Аленушку все цветочки. Они всё время спорили о том, что такое царица.

Один глазок у Аленушки спит, другой – смотрит; одно ушко у Аленушки спит, другое – слушает. Все теперь собрались около Аленушкиной кроватки: и храбрый Заяц, и Медведко, и забияка Петух, и Воробей, и Воронушка – черная головушка, и Ерш Ершович, и маленькая-маленькая Козявочка. Все тут, все у Аленушки.

Читайте также:
Счастливый принц — Оскар Уайльд, читать детям онлайн

– Папа, я всех люблю… – шепчет Аленушка. – Я и черных тараканов, папа, люблю…

Закрылся другой глазок, заснуло другое ушко… А около Аленушкиной кроватки зеленеет весело весенняя травка, улыбаются цветочки, – много цветочков: голубые, розовые, желтые, синие, красные. Наклонилась над самой кроваткой зеленая березка и шепчет что-то так ласково-ласково. И солнышко светит, и песочек желтеет, и зовет к себе Аленушку синяя морская волна…

– Спи, Аленушка! Набирайся силушки… Баю-баю-баю…

Дмитрий Мамин-Сибиряк — Пора спать: Сказка

Один глазок у Алёнушки (дочь писателя. – Ред.) спит, другой – смотрит; одно ушко у Аленушки спит, другое – слушает.

Спи, Аленушка, спи, красавица, а папа будет рассказывать сказки. Кажется, все тут: и сибирский кот Васька, и лохматый деревенский пес Постойко, и серая Мышка-норушка, и Сверчок за печкой, и пестрый Скворец в клетке, и забияка Петух.

Спи, Аленушка, сейчас сказка начинается. Вон уже в окно смотрит высокий месяц; вон косой заяц проковылял на своих валенках; волчьи глаза засветились желтыми огоньками; медведь Мишка сосет свою лапу. Подлетел к самому окну старый Воробей, стучит носом о стекло и спрашивает: скоро ли? Все тут, все в сборе, и все ждут Аленушкиной сказки.

Один глазок у Аленушки спит, другой – смотрит; одно ушко у Аленушки спит, другое – слушает. Баю-баю-баю…

Засыпает один глазок у Аленушки, засыпает другое ушко у Аленушки…

– Знаешь что, папа… Я хочу быть царицей…

Заснула Аленушка и улыбается во сне.

Ах, как много цветов! И все они тоже улыбаются. Обступили кругом Аленушкину кроватку, шепчутся и смеются тоненькими голосками. Алые цветочки, синие цветочки, желтые цветочки, голубые, розовые, красные, белые, – точно на землю упала радуга и рассыпалась живыми искрами, разноцветными огоньками и веселыми детскими глазками.

– Аленушка хочет быть царицей! – весело звенели полевые Колокольчики, качаясь на тоненьких зеленых ножках.

– Ах, какая она смешная! – шептали скромные Незабудки.

– Господа, это дело нужно серьезно обсудить, – задорно вмешался желтый Одуванчик. – Я по крайней мере никак этого не ожидал…

– Что такое значит – быть царицей? – спрашивал синий полевой Василек. – Я вырос в поле и не понимаю ваших городских порядков.

– Очень просто… – вмешалась розовая Гвоздика. – Это так просто, что и объяснять не нужно. Царица – это… это… Вы все-таки ничего не понимаете? Ах, какие вы странные… Царица – это, когда цветок розовый, как я. Другими словами:

Аленушка хочет быть гвоздикой. Кажется, понятно?

Все весело засмеялись. Молчали только одни Розы. Они считали себя обиженными. Кто же не знает, что царица всех цветов – одна Роза, нежная, благоухающая, чудная? И вдруг какая-то Гвоздика называет себя царицей… Это ни на что не похоже. Наконец, одна Роза рассердилась, сделалась совсем пунцовой и проговорила:

– Нет, извините, Аленушка хочет быть розой… да! Роза потому царица, что все ее любят.

– Вот это мило! – рассердился Одуванчик. – А за кого же в таком случае вы меня принимаете?

– Одуванчик, не сердитесь, пожалуйста, – уговаривали его лесные Колокольчики.

– Это портит характер, и притом некрасиво. Вот мы молчим о том, что Аленушка хочет быть лесным колокольчиком, потому что это ясно само собой.

Цветов было много, и они так смешно спорили. Полевые цветочки были такие скромные – как ландыши, фиалки, незабудки, колокольчики, васильки, полевая гвоздика; а цветы, выращенные в оранжереях, немного важничали – розы, тюльпаны, лилии, нарциссы, левкои, точно разодетые по-праздничному богатые дети. Аленушка больше любила скромные полевые цветочки, из которых делала букеты и плела веночки. Какие все они славные!

– Аленушка нас очень любит, – шептали Фиалки. – Ведь мы весной являемся первыми. Только снег стает – мы и тут.

– И мы тоже, – говорили Ландыши. – Мы тоже весенние цветочки… Мы неприхотливы и растем прямо в лесу.

– А чем же мы виноваты, что нам холодно расти прямо в поле? – жаловались душистые кудрявые Левкои и Гиацинты. – Мы здесь только гости, а наша родина далеко, там, где так тепло и совсем не бывает зимы. Ах, как там хорошо, и мы постоянно тоскуем по своей милой родине… У вас, на севере, так холодно. Нас Аленушка тоже любит, и даже очень…

– И у нас тоже хорошо, – спорили полевые цветы. – Конечно, бывает иногда очень холодно, но это здорово… А потом холод убивает наших злейших врагов, как червячки, мошки и разные букашки. Если бы не холод, нам пришлось бы плохо.

– Мы тоже любим холод, – прибавили от себя Розы.

То же сказали Азалии и Камелии. Все они любили холод, когда набирали цвет.

– Вот что, господа, будемте рассказывать о своей родине, – предложил белый Нарцисс. – Это очень интересно… Аленушка нас послушает. Ведь она и нас любит…

Тут заговорили все разом. Розы со слезами вспоминали благословенные долины Шираза, Гиацинты – Палестину, Азалии – Америку, Лилии – Египет… Цветы собрались сюда со всех сторон света, и каждый мог рассказать так много. Больше всего цветов пришло с юга, где так много солнца и нет зимы. Как там хорошо. Да, вечное лето! Какие громадные деревья там растут, какие чудные птицы, сколько красавиц бабочек, похожих на летающие цветы, – и цветов, похожих на бабочек…

– Мы на севере только гости, нам холодно, – шептали все эти южные растения.
Родные полевые цветочки даже пожалели их. В самом деле, нужно иметь большое терпение, когда дует холодный северный ветер, льет холодный дождь и падает снег. Положим, весенний снежок скоро тает, но все-таки снег.

– У вас есть громадный недостаток, – объяснил Василек, наслушавшись этих рассказов. – Не спорю, вы, пожалуй, красивее иногда всех нас, простых полевых цветочков, – я это охотно допускаю… Да… Одним словом, вы – наши дорогие гости, а ваш главный недостаток в том, что вы растете только для богатых людей, а мы растем для всех. Мы гораздо добрее. Вот я, например, – меня вы увидите в руках у каждого деревенского ребенка. Сколько радости доставляю я всем бедным детям. За меня не нужно платить денег, а только стоит выйти в поле. Я расту вместе с пшеницей, рожью, овсом…

Аленушка слушала всё, о чем рассказывали ей цветочки, и удивлялась. Ей ужасно захотелось посмотреть всё самой, все те удивительные страны, о которых сейчас говорили.

– Если бы я была ласточкой, то сейчас же полетела бы, – проговорила она наконец. – Отчего у меня нет крылышек? Ах, как хорошо быть птичкой…

Она не успела еще договорить, как к ней подползла божья Коровка, настоящая божья Коровка, такая красненькая, с черными пятнышками, с черной головкой и такими тоненькими черными усиками и черными тоненькими ножками.

– Аленушка, полетим! – шепнула божья Коровка, шевеля усиками.

– У меня нет крылышек, божья Коровка!

– Как же я сяду, когда ты маленькая?

Аленушка начала смотреть и удивлялась всё больше и больше. Божья Коровка расправила верхние жесткие крылья и увеличилась вдвое, потом распустила тонкие, как паутина, нижние крылышки, и сделалась еще больше. Она росла на глазах у Аленушки, пока не превратилась в большую-большую, в такую большую, что Аленушка могла свободно сесть к ней на спинку, между красными крылышками. Это было очень удобно.

– Тебе хорошо, Аленушка? – спрашивала божья Коровка.

Читайте также:
Крошка Нильс Карлсон - Астрид Линдгрен, читать детям онлайн

– Ну, держись теперь крепче…

В первое мгновение, когда они полетели, Аленушка даже закрыла глаза от страха. Ей показалось, что летит не она, а летит всё под ней – города, леса, реки, горы. Потом ей начало казаться, что она сделалась такая маленькая-маленькая, с булавочную головку, и притом легкая, как пушинка с одуванчика. А божья Коровка летела быстро-быстро, так, что только свистел воздух между крылышками.

– Смотри, что там внизу… – говорила ей божья Коровка.

Аленушка посмотрела вниз и даже всплеснула ручонками.

– Ах, сколько роз… красные, желтые, белые, розовые.

Земля была точно покрыта живым ковром из роз.

– Спустимся на землю, – просила она божью Коровку.

Они спустились, причем Аленушка сделалась опять большой, какой была раньше, а божья Коровка сделалась маленькой.

Аленушка долго бегала по розовому полю и нарвала громадный букет цветов. Какие они красивые, эти розы; и от их аромата кружится голова. Если бы всё это розовое поле перенести туда, на север, где розы являются только дорогими гостями.

– Ну, теперь летим дальше, – сказала божья Коровка, расправляя свои крылышки.
Она опять сделалась большой-большой, а Аленушка – маленькой-маленькой.

Они опять полетели.

Как было хорошо кругом! Небо было такое синее, а внизу еще синее – море. Они летели над крутым и скалистым берегом.

– Неужели мы полетим через море? – спрашивала Аленушка.

– Да… только сиди смирно и держись крепче:

Сначала Аленушке было даже страшно, а потом – ничего. Кроме неба и воды, ничего не осталось. А по морю неслись, как большие птицы с белыми крыльями, корабли… Маленькие суда походили на мух. Ах, как красиво, как хорошо. А впереди уже виднеется морской берег – низкий, желтый и песчаный, устье какой-то громадной реки, какой-то совсем белый город, точно он выстроен из сахара. А дальше виднелась мертвая пустыня, где стояли одни пирамиды. Божья Коровка опустилась на берегу реки. Здесь росли зеленые папирусы и лилии, чудные нежные лилии.

– Как хорошо здесь у вас, – заговорила с ними Аленушка. – Это у вас не бывает зимы?

– А что такое зима? – удивлялись Лилии.

– Зима – это когда, идет снег…

– А что такое снег?

Лилии даже засмеялись. Они думали, что маленькая северная девочка шутит над ними. Правда, что с севера каждую осень прилетали сюда громадные стаи птиц и тоже рассказывали о зиме, но сами они ее не видали, а говорили с чужих слов.

Аленушка тоже не верила, что не бывает зимы. Значит, и шубки не нужно и валенок?

Полетели дальше. Но Аленушка больше не удивлялась ни синему морю, ни горам, ни обожженной солнцем пустыне, где росли гиацинты.

– Мне жарко… – жаловалась она. – Знаешь, божья Коровка, это даже нехорошо, когда стоит вечное лето.

– Кто как привык, Аленушка.

Они летели к высоким горам, на вершинах которых лежал вечный снег. Здесь было не так жарко. За горами начались непроходимые леса. Под сводом деревьев было темно, потому что солнечный свет не проникал сюда сквозь густые вершины деревьев. По ветвям прыгали обезьяны. А сколько было птиц – зеленых, красных, желтых, синих… Но всего удивительнее были цветы, выросшие прямо на древесных стволах. Были цветы совсем огненного цвета, были пестрые; были цветы, походившие на маленьких птичек и на больших бабочек, – весь лес точно горел разноцветными живыми огоньками.

– Это – орхидеи, – объяснила божья Коровка. Ходить здесь было невозможно – так всё переплелось. Они полетели дальше. Вот разлилась среди зеленых берегов громадная река. Божья Коровка опустилась прямо на большой белый цветок, росший в воде. Таких больших цветов Аленушка еще не видала.

– Это – священный цветок, – объяснила божья Коровка. – Он называется лотосом.

Аленушка так много видела, что, наконец, устала. Ей захотелось домой: все-таки дома лучше.

– Я люблю снежок, – говорила Аленушка. – Без зимы нехорошо…

Опять они полетели, и чем поднимались выше, тем делалось холоднее. Скоро внизу показались снежные поляны. Зеленел только один хвойный лес. Аленушка ужасно обрадовалась, когда увидела первую елочку:

– Елочка, елочка! – крикнула она.

– Здравствуй, Аленушка! – крикнула ей снизу зеленая Елочка.

Это была настоящая рождественская елочка, – Аленушка сразу ее узнала. Ах, какая милая елочка. Аленушка наклонилась, чтобы сказать ей, какая она милая, и вдруг полетела вниз. Ух, как страшно. Она перевернулась несколько раз в воздухе и упала прямо в мягкий снег. Со страха Аленушка закрыла глаза и не знала, жива ли она или умерла.

– Ты это как сюда попала, крошка? – спросил ее кто-то.

Аленушка открыла глаза и увидела седого-седого, сгорбленного старика. Она его тоже узнала сразу. Это был тот самый старик, который приносит умным деткам святочные елки, золотые звезды, коробочки с бомбошками и самые удивительные игрушки. О, он такой добрый, этот старик. Он сейчас же взял ее на руки, прикрыл своей шубой и опять спросил:

– Как ты сюда попала, маленькая девочка?

– Я путешествовала на божьей Коровке… Ах, сколько я видела, дедушка.

– А я тебя знаю, дедушка! Ты приносишь деткам елки…

– Так, так… И сейчас я устраиваю тоже елку.

Он показал ей длинный шест, который совсем уж не походил на елку.

– Какая же это елка, дедушка? Это просто – большая палка…

Старик понес Аленушку в маленькую деревушку, совсем засыпанную снегом. Выставлялись из-под снега одни крыши да трубы. Старика уж ждали деревенские дети. Они прыгали и кричали:

Они пришли к первой избе. Старик достал необмолоченный сноп овса, привязал его к концу шеста, а шест поднял на крышу. Сейчас же налетели со всех сторон маленькие птички, которые на зиму никуда не улетают: воробышки, кузьки, овсянки, – и принялись клевать зерно.

– Это наша елка! – кричали они.

Аленушке вдруг сделалось очень весело. Она в первый раз видела, как устраивают елку для птичек зимой. Ах, как весело. Ах, какой добрый старичок! Один воробышек, суетившийся больше всех, сразу узнал Аленушку и крикнул:

– Да ведь это Аленушка! Я ее отлично знаю… Она меня не один раз кормила крошками. Да…

И другие воробышки тоже узнали ее и страшно запищали от радости.
Прилетел еще один воробей, оказавшийся страшным забиякой. Он начал всех расталкивать и выхватывать лучшие зерна. Это был тот самый воробей, который дрался с ершом. Аленушка его узнала.

– Ах, это ты, Аленушка? Здравствуй.

Забияка воробей попрыгал на одной ножке, лукаво подмигнул одним глазом и сказал доброму святочному старику:

– А ведь она, Аленушка, хочет быть царицей… Да, я давеча слышал сам, как она это говорила.

– Ты хочешь быть царицей, крошка? – спросил старик.

– Очень хочу, дедушка!

– Отлично. Нет ничего проще: всякая царица – женщина, и всякая женщина – царица… Теперь ступай домой и скажи это всем другим маленьким девочкам.
Божья Коровка была рада убраться поскорее отсюда, пока какой-нибудь озорник воробей не съел. Они полетели домой быстро-быстро… А там уж ждут Аленушку все цветочки. Они всё время спорили о том, что такое царица.

Один глазок у Аленушки спит, другой – смотрит; одно ушко у Аленушки спит, другое – слушает. Все теперь собрались около Аленушкиной кроватки: и храбрый Заяц, и Медведко, и забияка Петух, и Воробей, и Воронушка – черная головушка, и Ерш Ершович, и маленькая-маленькая Козявочка. Все тут, все у Аленушки.

Читайте также:
Серая Шейка - Мамин-Сибиряк Д.Н., читать детям онлайн

– Папа, я всех люблю… – шепчет Аленушка. – Я и черных тараканов, папа, люблю…

Закрылся другой глазок, заснуло другое ушко… А около Аленушкиной кроватки зеленеет весело весенняя травка, улыбаются цветочки, – много цветочков: голубые, розовые, желтые, синие, красные. Наклонилась над самой кроваткой зеленая березка и шепчет что-то так ласково-ласково. И солнышко светит, и песочек желтеет, и зовет к себе Аленушку синяя морская волна…

– Спи, Аленушка! Набирайся силушки… Баю-баю-баю…

Пора спать — Мамин-Сибиряк Д.Н.

Последняя сказка из цикла Алёнушкины сказки рассказывает о чудесной мире, куда девочка отправляется во сне. Там её ждут встречи с говорящими цветами, путешествия в дальние страны, полеты на божьей коровке и даже встреча с Дедом Морозом!

Пора спать читать

Засыпает один глазок у Алёнушки, засыпает другое ушко у Алёнушки.

— Знаешь что, папа. Я хочу быть царицей.

Заснула Алёнушка и улыбается во сне.

Ах, как много цветов! И все они тоже улыбаются. Обступили кругом Алёнушкину кроватку, шепчутся и смеются тоненькими голосками. Алые цветочки, синие цветочки, жёлтые цветочки, голубые, розовые, красные, белые, — точно на землю упала радуга и рассыпалась живыми искрами, разноцветными — огоньками и весёлыми детскими глазками.

— Алёнушка хочет быть царицей! — весело звенели полевые Колокольчики, качаясь на тоненьких зелёных ножках.

— Ах, какая она смешная! — шептали скромные Незабудки.

— Господа, это дело нужно серьёзно обсудить, — задорно вмешался жёлтый Одуванчик. — Я, по крайней мере, никак этого не ожидал.

— Что такое значит — быть царицей? — спрашивал синий полевой Василёк. — Я вырос в поле и не понимаю ваших городских порядков.

— Очень просто, — вмешалась розовая Гвоздика. — Это так просто, что и объяснять не нужно. Царица — это. Это. Вы всё-таки ничего не понимаете? Ах, какие вы странные. Царица — это когда цветок розовый, как я. Другими словами: Алёнушка хочет быть гвоздикой. Кажется, понятно?

Все весело засмеялись. Молчали только одни Розы. Они считали себя обиженными. Кто же не знает, что царица всех цветов — одна Роза, нежная, благоухающая, чудная? И вдруг какая-то Гвоздика называет себя царицей. Это ни на что не похоже. Наконец одна Роза рассердилась, сделалась совсем пунцовой и проговорила:

— Нет, извините, Алёнушка хочет быть розой. Да! Роза потому царица, что все её любят.

— Вот это мило! — рассердился Одуванчик. — А за кого же, в таком случае, вы меня принимаете?

— Одуванчик, не сердитесь, пожалуйста, — уговаривали его лесные Колокольчики. — Это портит характер и притом некрасиво. Вот мы — мы молчим о том, что Алёнушка хочет быть лесным колокольчиком, потому что это ясно само собой.

Цветов было много, и они так смешно спорили. Полевые цветочки были такие скромные — как ландыши, фиалки, незабудки, колокольчики, васильки, полевая гвоздика; а цветы, выращенные в оранжереях, немного важничали — розы, тюльпаны, лилии, нарциссы, левкои, точно разодетые по-праздничному богатые дети. Алёнушка больше любила скромные полевые цветочки, из которых делала букеты и плела веночки. Какие все они славные!

— Алёнушка нас очень любит, — шептали Фиалки. — Ведь мы весной являемся первыми. Только снег стает — и мы тут.

— И мы тоже, — говорили Ландыши. — Мы тоже весенние цветочки. Мы неприхотливы и растём прямо в лесу.

— А чем же мы виноваты, что нам холодно расти прямо в поле? — жаловались душистые кудрявые Левкои и Гиацинты. — Мы здесь только гости, а наша родина далеко, там, где так тепло и совсем не бывает зимы. Ах, как там хорошо, и мы постоянно тоскуем по своей милой родине. У вас, на севере, так холодно. Нас Алёнушка тоже любит, и даже очень.

— И у нас тоже хорошо, — спорили полевые цветы. — Конечно, бывает иногда очень холодно, но это здорово. А потом, холод убивает наших злейших врагов, как червячки, мошки и разные букашки. Если бы не холод, нам пришлось бы плохо.

— Мы тоже любим холод, — прибавили от себя Розы.

То же сказали Азалии и Камелии. Все они любили холод, когда набирали цвет.

— Вот что, господа, будемте рассказывать о своей родине, — предложил белый Нарцисс. — Это очень интересно. Алёнушка нас послушает. Ведь она и нас любит.

Тут заговорили все разом. Розы со слезами вспоминали благословенные долины Шираза, Гиацинты — Палестину, Азалии — Америку, Лилии — Египет. Цветы собрались сюда со всех сторон света, и каждый мог рассказать так много. Больше всего цветов пришло с юга, где так много солнца и нет зимы. Как там хорошо! Да, вечное лето! Какие громадные деревья там растут, какие чудные птицы, сколько красавиц бабочек, похожих на летающие цветы, и цветов, похожих на бабочек.

— Мы на севере только гости, нам холодно, — шептали все эти южные растения.

Родные полевые цветочки даже пожалели их. В самом деле, нужно иметь большое терпение, когда дует холодный северный ветер, льёт холодный дождь и падает снег. Положим, весенний снежок скоро тает, но всё-таки снег.

— У вас есть громадный недостаток, — объяснил Василёк, наслушавшись этих рассказов. — Не спорю, вы, пожалуй, красивее иногда нас, простых полевых цветочков, — я это охотно допускаю. Да. Одним словом, вы — наши дорогие гости, а ваш главный недостаток в том, что вы растёте только для богатых людей, а мы растём для всех. Мы гораздо добрее. Вот я, например, — меня вы увидите в руках у каждого деревенского ребёнка. Сколько радости доставляю я всем бедным детям! За меня не нужно платить денег, а только стоит выйти в поле. Я расту вместе с пшеницей, рожью, овсом.

Алёнушка слушала всё, о чём рассказывали ей цветочки, и удивлялась. Ей ужасно захотелось посмотреть всё самой, все те удивительные страны, о которых сейчас говорили.

— Если бы я была ласточкой, то сейчас же полетела бы, — проговорила она наконец. — Отчего у меня нет крылышек? Ах, как хорошо быть птичкой!

Она не успела ещё договорить, как к ней подползла божья Коровка, настоящая божья коровка, такая красненькая, с чёрными пятнышками, с чёрной головкой и такими тоненькими чёрными усиками и чёрными тоненькими ножками.

— Алёнушка, полетим! — шепнула божья Коровка, шевеля усиками.

— А у меня нет крылышек, божья Коровка!

— Как же я сяду, когда ты маленькая?

Алёнушка начала смотреть и удивлялась всё больше и больше. Божья Коровка расправила верхние жёсткие крылья и увеличилась вдвое, потом распустила тонкие, как паутина, нижние крылышки и сделалась ещё больше. Она росла на глазах у Алёнушки, пока не превратилась в большую-большую, в такую большую, что Алёнушка могла свободно сесть к ней на спинку, между красными крылышками. Это было очень удобно.

— Тебе хорошо, Алёнушка? — спрашивала божья Коровка.

— Ну, держись теперь крепче.

В первое мгновение, когда они полетели, Алёнушка даже закрыла глаза от страха. Ей показалось, что летит не она, а летит всё под ней — города, леса, реки, горы. Потом ей начало казаться, что она сделалась такая маленькая-маленькая, с булавочную головку, и притом лёгкая, как пушинка с одуванчика. А божья Коровка летела быстро-быстро, так, что только свистел воздух между крылышками.

— Смотри, что там внизу, — говорила ей божья Коровка.

Алёнушка посмотрела вниз и даже всплеснула ручонками.

— Ах, сколько роз. Красные, жёлтые, белые, розовые!

Земля была точно покрыта живым ковром из роз.

Читайте также:
Про Бегемота, который боялся прививок - Сутеев В.Г., читать детям онлайн

— Спустимся на землю, — просила она божью Коровку.

Они спустились, причём Алёнушка сделалась опять большой, какой была раньше, а божья Коровка сделалась маленькой.

Алёнушка долго бегала по розовому полю и нарвала громадный букет цветов. Какие они красивые, эти розы; и от их аромата кружится голова. Если бы всё это розовое поле перенести туда, на север, где розы являются только дорогими гостями!

— Ну, теперь летим дальше, — сказала божья Коровка, расправляя свои крылышки.

Она опять сделалась большой-большой, а Алёнушка — маленькой-маленькой. Они опять полетели.

Как было хорошо кругом! Небо было такое синее, а внизу ещё синее — море. Они летели над крутым и скалистым берегом.

— Неужели мы полетим через море? — спрашивала Алёнушка.

— Да. Только сиди смирно и держись крепче.

Сначала Алёнушке было даже страшно, а потом ничего. Кроме неба и воды, ничего не осталось. А по морю неслись, как большие птицы с белыми крыльями, корабли. Маленькие суда походили на мух. Ах, как красиво, как хорошо! А впереди уже виднеется морской берег — низкий, жёлтый и песчаный, устье какой-то громадной реки, какой-то совсем белый город, точно он выстроен из сахара. А дальше виднелась мёртвая пустыня, где стояли одни пирамиды. Божья Коровка опустилась на берегу реки. Здесь росли зелёные папирусы и лилии, чудные, нежные лилии.

— Как хорошо здесь у вас, — заговорила с ними Алёнушка. — Это у вас не бывает зимы?

— А что такое зима? — удивлялись Лилии.

— Зима — это когда идёт снег.

— А что такое снег?

Лилии даже засмеялись. Они думали, что маленькая северная девочка шутит над ними. Правда, что с севера каждую осень прилетали сюда громадные стаи птиц и тоже рассказывали о зиме, но сами они её не видали, а говорили с чужих слов.

Алёнушка тоже не верила, что не бывает зимы. Значит, и шубки не нужно и валенок?

Полетели дальше. Но Алёнушка больше не удивлялась ни синему морю, ни горам, ни обожжённой солнцем пустыне, где росли гиацинты.

— Мне жарко, — жаловалась она. — Знаешь, божья Коровка, это даже нехорошо, когда стоит вечное лето.

— Кто как привык, Алёнушка.

Они летели к высоким горам, на вершинах которых лежал вечный снег. Здесь было не так жарко. За горами начались непроходимые леса. Под сводом деревьев было темно, потому что солнечный свет не проникал сюда сквозь густые вершины деревьев. По ветвям прыгали обезьяны. А сколько было птиц — зелёных, красных, жёлтых, синих. Но всего удивительнее были цветы, выросшие прямо на древесных стволах. Были цветы совсем огненного цвета, были пёстрые; были цветы, походившие на маленьких птичек и на больших бабочек, — весь лес точно горел разноцветными живыми огоньками.

— Это орхидеи, — объяснила божья Коровка.

Ходить здесь было невозможно — так всё переплелось. Они полетели дальше. Вот разлилась среди зелёных берегов громадная река. Божья Коровка опустилась прямо на большой белый цветок, росший в воде. Таких больших цветов Алёнушка ещё не видела.

— Это священный цветок, — объяснила божья Коровка. — Он называется лотосом.

Алёнушка так много видела, что наконец устала. Ей захотелось домой: всё-таки дома лучше.

— Я люблю снежок, — говорила Алёнушка. — Без зимы нехорошо.

Они опять полетели, и чем поднимались выше, тем делалось холоднее. Скоро внизу показались снежные поляны. Зеленел только один хвойный лес. Алёнушка ужасно обрадовалась, когда увидела первую ёлочку.

— Елочка, ёлочка! — крикнула она.

— Здравствуй, Алёнушка! — крикнула ей снизу зелёная Елочка.

Это была настоящая рождественская Елочка — Алёнушка сразу её узнала. Ах, какая милая Елочка! Алёнушка наклонилась, чтобы сказать ей, какая она милая, и вдруг полетела вниз. Ух, как страшно! Она перевернулась несколько раз в воздухе и упала прямо в мягкий снег. Со страха Алёнушка закрыла глаза и не знала, жива ли она или умерла.

— Ты это как сюда попала, крошка? — спросил её кто-то.

Алёнушка открыла глаза и увидела седого-седого сгорбленного старика. Она его тоже узнала сразу. Это был тот самый старик, который приносит умным деткам святочные ёлки, золотые звёзды, коробочки с бомбошками и самые удивительные игрушки. О, он такой добрый, этот старик! Он сейчас же взял её на руки, прикрыл своей шубой и опять спросил:

— Как ты сюда попала, маленькая девочка?

— Я путешествовала на божьей Коровке. Ах, сколько я видела, дедушка!

— А я тебя знаю, дедушка! Ты приносишь деткам ёлки.

— Так, так. И сейчас я устраиваю тоже ёлку.

Он показал ей длинный шест, который совсем уж не походил на ёлку.

— Какая же это ёлка, дедушка? Это просто большая палка.

Старик понёс Алёнушку в маленькую деревушку, совсем засыпанную снегом. Выставлялись из-под снега одни крыши да трубы. Старика уже ждали деревенские дети. Они прыгали и кричали:

Они пришли к первой избе. Старик достал необмолоченный сноп овса, привязал его к концу шеста, а шест поднял на крышу. Сейчас же налетели со всех сторон маленькие птички, которые на зиму никуда не улетают: воробышки, кузьки, овсянки, — и принялись клевать зерно.

— Это наша ёлка! — кричали они.

Алёнушке вдруг сделалось очень весело. Она в первый раз видела, как устраивают ёлку для птичек зимой.

Ах, как весело! Ах, какой добрый старичок! Один воробышек, суетившийся больше всех, сразу узнал Алёнушку и крикнул:

— Да ведь это Алёнушка! Я её отлично знаю. Она меня не один раз кормила крошками. Да. И другие воробышки тоже узнали её и страшно запищали от радости. Прилетел ещё один воробей, оказавшийся страшным забиякой. Он начал всех расталкивать и выхватывать лучшие зёрна. Это был тот самый воробей, который дрался с ершом.

Алёнушка его узнала.

— Ах, это ты, Алёнушка? Здравствуй!

Забияка воробей попрыгал на одной ножке, лукаво подмигнул одним глазом и сказал доброму святочному старику:

— А ведь она, Алёнушка, хочет быть царицей. Да, я давеча слышал сам, как она это говорила.

— Ты хочешь быть царицей, крошка? — спросил старик.

— Очень хочу, дедушка!

— Отлично. Нет ничего проще: всякая царица — женщина, и всякая женщина — царица. Теперь ступай домой и скажи это всем другим маленьким девочкам.

Божья Коровка была рада убраться поскорее отсюда, пока какой-нибудь озорник воробей не съел. Они полетели домой быстро-быстро. А там уж ждут Алёнушку все цветочки. Они всё время спорили о том, что такое царица.

Один глазок у Алёнушки спит, другой — смотрит; одно ушко у Алёнушки спит, другое — слушает. Все теперь собрались около Алёнушкиной кроватки: и храбрый Заяц, и Медведко, и забияка Петух, и Воробей, и Воронушка — чёрная головушка, и Ерш Ершович, и маленькая-маленькая Козявочка. Все тут, все у Алёнушки.

— Папа, я всех люблю, — шепчет Алёнушка. — Я и чёрных тараканов, папа, люблю.

Закрылся другой глазок, заснуло другое ушко. А около Алёнушкиной кроватки зеленеет весело весенняя травка, улыбаются цветочки, — много цветочков: голубые, розовые, жёлтые, синие, красные. Наклонилась над самой кроваткой зелёная берёзка и шепчет что-то так ласково-ласково. И солнышко светит, и песочек желтеет, и зовёт к себе Алёнушку синяя морская волна.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: