Сказка — быль, да и песня — правда — белорусская народная сказка, читать детям онлайн

Сказка – быль, да и песня – правда. белорусская ск

Когда люди ещё не писали,
Они сказки и песни слагали,
И ходили по свету сказители,
Как и песен своих исполнители.

Чтит народ все традиции древние,
Тот особенно, что ближе к деревне.
Даже ноты писать научились,
А привычки тех лет сохранились.

Как-то встретились на перекрёстке
Кому место теперь на подмостках:
Один песни любил распевать,
Другой – сказки умел рассказать.

Выступать они вместе решили –
Плод крупней от совместных усилий!
Гонорар, или – как его там? –
Порешили делить пополам.

Шли вперёд, пока было светло,
Впереди показалось село,
Там гуляли в шинке мужики –
Не зелёные, и не старики.

Мужикам не понравилась сказка,
А от песни – устроили пляску!
Побить Сказочника даже грозились,
Но от песни второй – прослезились.

– Не слыхали таких отродясь! –
Мужики говорили, крестясь.
Подошли к ним, немножечко шатко,
И насыпали меди полшапки!

Боря, песни что петь подрядился,
Чрезвычайно собой возгордился:
– Наш с тобой объясняю успех
Тем, что песни пою лучше всех!

Это я заработал нам хлеб!
Но сказал ему сказочник Глеб:
– Не про то ты ведёшь разговор,
Будет видно, где правда, где вздор!

Тут они в один дом постучали –
Девки пряли там и вышивали…
Ну, а девушкам сказки послушать,
Даже лучше, чем сала покушать!

Как одна: от весёлой – смеются,
А от страшной – к друг дружке прижмутся!
Накормили друзей – до отвала,
Да насыпали денег немало!

Глеб искусством своим стал хвалиться:
– Не могло тебе даже присниться,
Какой сказки приносят доход –
Очень любит такое народ!

Тут же Глеба Борис остудил:
– Никогда бы я так не судил!
Чтобы к истине в споре прийти,
Нам судью меж собой бы найти!

Долго спорили бы, да гадали,
Но им люди тут путь указали:
Через речку вы вброд перейдёте,
Там, под дубом большим дом найдёте.

В доме Пасечник старый живёт –
Он решение спора найдёт!
К нему бросились Глеб и Борис:
– В споре нашем, возьмись, разберись!

Мы не можем быть беспристрастны,
А с тобой оба будем согласны.
Кто из нас больше прав, скажи Пасечник:
Может Песенник, может быть, Сказочник?

– Раз не можете спор решить сами,
Проведу я правёж между вами,
Только вы себя мне покажите:
Спойте песню, да сказку скажите!

Тогда Певец говорит: – Начинай!
Расскажи свою сказку давай!
Я послушаю сказку твою
А потом, может песню спою!

– Что ж, пришли мы сюда не молчать,
Значит, сказку пора начинать!
Наберитесь терпенья, друзья:
Что длинна – в том вина не моя.

«Жил однажды в деревне вдовец,
Был он сыну – прекрасный отец,
Очень рано жену потерял –
Потому сына сам воспитал.

Ничего для него не жалел,
Добрым вырастить сына хотел,
Приучил постоянно трудиться…
Вот настала пора и жениться!

Вырос сын и умён, и красив,
Статен был и всегда полон сил,
Присмотрел ему пару отец –
С этой можно идти под венец!

И красива она, и умна,
Да, к тому же, совсем не бедна!
Ну, а что про неё говорят –
Разве слушать всех стоит подряд?

Сваты тоже согласие дали,
И весёлую свадьбу сыграли,
Привезли молодую в свой дом,
Чтобы стала хозяйкою в нём!

По обычаю, мудрому, давнему,
Привезла к ним невеста приданое:
Все не ношено, чистое, новое,
Да зачем-то метёлку ивовую!

Муж заметил: – Все прутья потёрты,
За каким нам такая нужна чёртом?
Да, привыкла, видать, к чистоте…
Я ей завтра свяжу целых две!

Только стал молодой засыпать,
Слышит: скрипнула тихо кровать!
Жена, видит, метёлку схватила,
И заслонку печи отслонила!

Хочет вылететь через трубу,
Собралась навредить кой-кому!
Муж вскочил и метлу изломал,
– Ах, ты ведьма! – жене прокричал,

– Никуда полететь ты не сможешь,
Может, этим всем людям поможешь!
Вдруг жена один прутик схватила,
Тут же мужа во Пса превратила!»

– Ах, ты Боже! Какой же скандал! –
Громко Песенник сказку прервал,
Его Пасечник взял за рукав,
И рукою махнул: – Продолжай!

«Вот так стал, поневоле, муж Псом,
И покинул родной он свой дом,
Долго ль, коротко ли он бежал,
В незнакомое место попал!

Как и раньше, всё Пёс понимал,
Но когда он свой рот открывал,
Только что-то сказать он пытался,
Вместо слов только лай получался!

Теперь встречи с людьми он боялся,
Но, потом, когда проголодался,
К Чабану одному прибежал,
Тот как раз узелок свой достал!

Пёс прилёг совсем невдалеке:
– Может, корочку бросит он мне!
А Чабан, целый день что молчал,
Слова добрые Псу подобрал:

– Как же здорово ты притомился!
От хозяина, видно, отбился!
И, конечно же, проголодался,
Вот, возьми, у меня хлеб остался!

В благодарность Пёс мордой кивнул,
Хлеб весь съел, и мгновенно заснул!
Вдруг Чабан вспомнил и про овец,
Закричал: – Ну, теперь мне конец!

Где теперь этих овец мне искать?
Мне до вечера их не собрать!
Разбрелись по широкому полю,
Моему помочь некому горю!

Тут же на ноги Пёс подскочил
И кругами овец в кучу сбил!
– Ах, помощник нашёлся какой!
Поделюсь теперь всем я с тобой!

И с тех пор Пёс отару пасёт,
А Чабан свои песни поёт!
Вот в кошару овец он загнал,
Себе к поясу ключ привязал…

Читайте также:
Лесная старуха - Братья Гримм, читать детям онлайн

Как-то утром он поздно проснулся,
И, ключа не найдя, ужаснулся:
– Как же мог злого вора проспать?
Мне теперь головой отвечать!

Вдруг увидел: овец Пёс пасёт,
На верёвочке ключик несёт!
Он за службу вновь Пса похвалил,
Заодно, об одолженье просил:

– Только на день я с тобою разлучусь,
Лишь семью навещу и вернусь!
Да на целых три дня задержался
И с тревогой назад возвращался!

Пёс в кошару его потащил,
А в кошаре лишился он сил:
Волк зарезал двенадцать овец –
И подумал: теперь мне конец!

Тут на друга Чабан стал ругаться:
– Как такое могло с тобой статься?
Видно, службу свою ты проспал!
Ну, а Пёс вновь за полу хватал.

Тот увидел в одном из углов –
Лежат мёртвых двенадцать волков!
Перед Псом вновь Пастух повинился,
И сноровке его удивился.

Приглушить чтобы радости шок,
Он пошёл вина выпить в шинок,
Вина выпил, потом расхрабрился
И Подпаском своим похвалился!

В тот шинок заглянул Пан, как на грех!
Чабана стал ругать тут, при всех:
– Как ты можешь в шинке прохлаждаться?
Мне придётся с тобою расстаться!

Если даже овца пропадёт –
На тебя весь мой гнев упадёт!
Пан увидел двенадцать овец –
И расстроился вовсе, в конец!

– Не Чабан ты – пустой человек!
Расплатиться не сможешь за век!
Но увидел двенадцать волков –
И сменить гнев на милость готов!

– Как ты смог всех волков одолеть?
– Перед Паном не стану вертеть:
Мне Подпасок мой верный помог,
Без него чтобы сделать я мог?

Тут он Пса своего подозвал –
Тот немедленно к ним прибежал.
И на задние лапы Пёс взвился,
Пану низко совсем поклонился!

Пан сказал своему Чабану:
– Пса, пожалуй, себе заберу!
Ну, о этом ты Псе не жалей –
За него десять дам я рублей!

Пса Чабан не хотел продавать,
Да как Пану об этом сказать?
Пса в коляску тут Пан посадил
И в усадьбу свою укатил…

Теперь с Псом Пан любил упражняться,
Ни на час не хотел расставаться!
Вот его день рожденья настал,
Он панов к себе многих позвал,

Зачем голодом тело неволить,
Если пир себе можешь позволить?
Для бесед много поводов всяких –
И зашла как-то речь о собаках.

Расхвалили паны своих псов,
Что из них каждый сделать готов!
А Хозяин – возьми Псу да скажи:
– Ну-ка слуг мне троих позови!

Позови-ка Ивана с Романом,
Да, пожалуй, ещё и Степана!
Пёс привёл с собой к Пану трёх слуг!
– Пусть, однако, себя назовут!

Тут один отозвался: – Степан,
Два другие: – Роман и Иван!
Гости выразили удивленье,
Пан продолжил своё представленье:

Псу велел принести уголёк,
Чтоб он трубку курить свою мог!
По гостям прокатилось волнение,
Как собака исполнит веление?

Ну, а Пёс во рту ложку зажал –
Уголёк в этой ложке лежал!
Когда час расставанья настал,
Один пан Князю всё рассказал!

Батраками командует Пан,
Перед Князем согнётся и сам!
Повелел Князь себе Пса забрать –
Пан, конечно, не стал возражать!

Князь в то время грустил, тосковал:
У него кто-то сына украл!
Всё вокруг обыскали напрасно –
Стало жить за замками опасно!

Если правда, что о Псе говорится,
Он в усадьбе моей пригодится!
Буду Пса и кормить, и поить,
А он будет мой двор сторожить!

Во дворе, на цепи стал жить Пёс,
И исправно свою службу нёс…»
Вновь тут Сказочник сказ свой прервал,
Ну, а Песенник его умолял:

– Что же дальше случилось в те дни?
Ты с развязкой, прошу, не тяни!
– Сказка пусть так идёт – чередом:
За зимою весна, а лето – потом!

«С той поры почти год миновал,
Князю двух сыновей Бог послал!
Гости Князя весь день веселились,
Лишь к полуночи спать уложились!

Ровно в полночь засов отпирается –
Видит Пёс: Ведьма в дом пробирается!
Он не мог в ней Жену не узнать,
Но стальную цепь трудно порвать!

Видит Пёс: назад Ведьма идёт,
А в руках двух Младенцев несёт!
Пёс рванулся, канат оборвал,
Ноги Ведьме клыками кусал,

Те укусы ей никак не страшны:
Следы крови совсем не видны!
Петухи стали, к счастью кричать,
Пришлось Ведьме Младенцев бросать!

Пёс Младенцев тех в будку забрал,
До утра их собой согревал…
Утром понял Князь: дети исчезли,
А такое похлеще болезни!

Пока Пёс – негодяй – сладко спал,
Детей маленьких кто-то украл!
Князь по будке стрельнул два раза,
Но в волнении, к счастью, промазал.

Тут услышал Князь: плачут Дети!
А они в будке Псом тем согреты!
Пса по-своему Князь благодарил –
Цепь из золота всю подарил!

Пса не радует новая мода:
Отпустил бы меня на свободу!
Ночь придёт, я её подожду,
И свободу свою обрету!

Ну, а в полночь всё вновь повторилось!
Дверь тихонько, без скрипа, открылась,
Ведьма снова проникла во двор,
И такой завела разговор:

Ты метлу мою всю изломал,
И Младенцев украсть помешал!
Пусть теперь не смогу их украсть –
Над тобой сохранила Я власть!

Твои козни тебе не прощу,
И тебя в Соловья превращу!
Соловей сразу в небо взлетел –
Как давно он свободы хотел!

Только птицам неуютно зимой,
И, особенно, трудно с едой:
Летом зёрнышек, травки хватает,
А зима всё под снегом скрывает!

Читайте также:
Храбрый заяц и волчица - Ангел Каралийчев, читать детям онлайн

Вот в деревню Соловей прилетел
На скирду из соломы он сел,
Стал зерно тут искать, на свой страх,
Да запутался в ловчих силках!

Утолить он не смог даже голода,
Здесь погибнет от лютого холода!
Всё же счастье ещё раз улыбнулось:
В дом Крестьянская Дочка вернулась!

Отогрела, водой напоила,
Только в клетку зачем посадила?
Соловей сразу стал там не весел,
Даже голову на бок он свесил.

Птице Девушка клетку открыла,
Полетать здесь, в тепле, предложила.
Соловей так свободы хотел,
Что немедленно песню запел!

Так запел о весне, о берёзе –
Появились у Девушки слёзы!
– Может так Человек только петь!
Что же птице пришлось претерпеть?

Только Девушка это сказала –
Пред собой Молодца увидала!
Сотворить чудо песня смогла –
Злые ведьмины чары сняла!

Но увидела Девушка вдруг:
Шевелится за печкою круг!
Крикнул Молодец: – Это Гадюка!
Знаю, кажется, чья это штука!

Он на шею Змее наступил,
Сапогом к земле придавил…
Зашипела Змея от бессилья
И злосчастный свой дух испустила!

Тут он Девушке всё рассказал,
За себя сразу замуж позвал,
А она в него тоже влюбилась,
С предложеньем его согласилась,

После свадьбы вернулись к Отцу.
Подошла моя сказка к концу!
Долго жили в любви, и согласии –
А ещё что-то нужно для счастья?»

После сказки Певец помолчал,
А потом извиняться вдруг стал:
– Сказка – правда, а песня – лишь вздор,
Извини, за пустой с тобой спор!

Глеб с Борисом не мог согласиться,
Но готов был всегда помириться.
Набрался он побольше терпения,
Своё слово сказал в примирение:

– Как же вздором быть песня могла,
Колдовство если снять помогла?
Человек жить не может без песни,
Как без сказки нам жить, интересно?

Говорить тут и Пасечник стал:
– Вот такого я и ожидал,
Себя сами вы здесь рассудили,
И дружите, как раньше дружили!

Нам бы с вами, не мешало, друзья,
(Убеждён, что вы в этом поймёте меня),
Сесть за стол, хорошенько покушать,
Песню спеть, потом – сказку послушать!

Не быль, да и не сказка

Успенский Глеб Не быль, да и не сказка

Не быль, да и не сказка

. Быль это или небылица, – начал мой дорожный собеседник, – сказка или сущая правда, решительно определить не могу; не могу ничего определенного сказать даже о том, каким образом эта не быль и не сказка удержалась в моей памяти, так как положительно не знаю, кто кому рассказал ее: я ли сам рассказал ее себе, или, как мне иногда кажется, рассказал ее мне один маленький садовый цветок, или же, наконец, я сам рассказал ее маленькому садовому цветку? Достоверно одно, что разговаривать с цветком по-человечески невозможно, и я очень хорошо помню, что в продолжение всей этой истории ни с моей стороны, ни тем более со стороны цветка не было произнесено ни единого слова, даже звука, и тем не менее между нами произошло нечто такое, что в моей памяти запечатлелось как случившееся в действительности. И вот как все это произошло.

Очень хорошо помню, что, приказав как можно скорее запрягать лошадей, я, не раздеваясь, присел на жесткий диван в комнате для проезжающих на почтовой станции при Н-ской станице. Писарь предлагал мне ночевать, откушать чаю, но я только рукой махнул и еще раз повторил мою просьбу как можно скорее прописать подорожную и ехать: мне во что бы то ни стало хотелось в тот же вечер попасть в губернский город, и не в город собственно, а в гостиницу, в мало-мальски опрятную и покойную постель, и заснуть в ней так, чтобы проспать целые сутки – так я был утомлен продолжительным путешествием и обилием впечатлений. Остановиться же на ночлег на станции я не решался: мне нужен был безусловный покой, а тут, в этой комнате для проезжающих, поминутно будут входить и выходить проезжие, будут стучать об пол сапогами, чемоданами, сундуками, тогда как меня всем существом моим тянуло к сладкому, мертвому сну. Вот почему я, несмотря на крайний предел утомления, решил перемочь себя и во что бы то ни стало сегодня же добраться до настоящей постели.

Но едва я присел на диван, как почувствовал, что мне не уехать. Сел я неловко, притиснув свой локоть к неуклюжей ручке дивана и до крайности неудобно подогнув ногу, – и не мог уже поправиться: тело мое отяжелело, я чувствовал его непомерную тяжесть, не ощущая в нем и признаков жизни. А в то же время в моем мозгу шла какая-то неумолчная, ни на секунду не прекращающаяся работа: впечатления виденного, слышанного, пережитого, передуманного не то чтобы угнетали или волновали мою голову, а как-то назойливо, надоедливо и бесплодно вертелись в ней; сердце совершенно не участвовало в этой работе, не выбирало в массе этих впечатлений того, чего ему нужно (ему, вероятно, было трудно разобраться), а без этого посредника между телом и духом я не мог ничего иного чувствовать, кроме мертвой тяжести тела и бесплодных мучений головы.

Я сидел, слышал, видел, но ничего не понимал и не чувствовал: в открытое окно, к которому вплотную был придвинут мой диван, я видел станичные сады, все в цвету, соломенные крыши, беленькие мазанки-домики, а под самыми окнами какие-то цветочки, кусты малины. Я видел все это и даже особенно пристально смотрел на какой-то ничтожнейший цветок, который первый бросился мне в глаза, и не ощущал ни в чем ни хорошего, ни худого. Видел я, как входил ямщик с объяснением, что лошади готовы; потом видел, как он втаскивал в комнату мои вещи, видел, что ямщик был мокрый, что тишина и блеск солнца сменились порывами ветра, сумраком набежавшей тучи и проливным дождем и градом, который беспощадно измочил мне руку и бок, обращенные к окну, облив водою весь подоконник. Видел, как ветер гнул деревья, кусты, сбивая с них цвет, и точно снегом усыпал им грязную улицу; видел, как ветер стащил со столика под зеркалом скатерть, погнал по полу скомканный газетный лист с остатками моих папирос, распахнул дверь в сени, – все это я только видел и ровно ничего не чувствовал.

Читайте также:
Морской краб, который играл с морем — Редьярд Киплинг, сказка читать детям онлайн

И вдруг что-то как будто теплое шевельнулось у меня в сердце.

Опять было тихо, опять светило солнце; но цветок, на который я так упорно и бессмысленно смотрел до сих пор, был сломан и весь оббит градом, изуродован и, очевидно, убит.

Я почувствовал, что именно он тронул меня за сердце; оно ожило, проснулось, и бесплодно изнурявшийся в обилии впечатлений ум тотчас же стал работать в том направлении, какое выбрало сердце; пришел хозяин, наложил на бесплодно вращавшееся маховое колесо передаточный ремень, и вся механика пошла в ход.

Каким образом гибель цветка, происшедшая на моих глазах и тронувшая меня за сердце, стала выделять из массы накопленных мною дорожных впечатлений исключительно впечатления так называемых семейных расстройств, решительно не могу объяснить в настоящее время. Знаю только, что едва “пришел хозяин и наложил передаточный ремень”, как мне стало вспоминаться бесчисленное множество всевозможного рода семейных терзаний, до глубины души мучительных и до глубины души оскорбительных. “Прогнал, взял другую, живет с двумя. Детей бросил. Бросила детей, ушла. Шарахнул ее с балкона. ” И все это на всевозможного рода жаргонах – и со смехом, и со слезами, в самых разнообразных обстановках, разнообразных слоях общества. Все это стало сбегаться в моей памяти в одну точку, в одну сжатую черной рамкой картину, глядя на которую и пересиливая в себе чувство горя и отвращения, я почему-то невольно начинал думать, как наш несчастный хозяин постоялого двора, у которого ушла жена: “Человек, братец ты мой, всего хочет, да не выходит этого, вот беда. ” И тотчас после того, как во мне мелькнула эта мысль, я невольно и еще более пристально, чем прежде, устремил мой взгляд на цветок и услыхал следующее.

– Не выходит! Ишь ты ведь, всего им подавай! Ровно ничего не выходит, вот как надобно говорить, а не то что всего! Жирно будет!

Собственно говоря, я ровно ничего не слыхал, ни я не говорил ни с кем, ни со мной никто не говорил: цветок, разумеется, молчал не хуже моего. Но под его впечатлением и под впечатлением моей мысли между нами происходило что-то похожее на разговор, какой бывает иногда во сне: всякому случалось во время крепкого, непробудного сна слушать чей-то разговор, чью-то иногда продолжительную беседу, вы спите крепко и в то же время, как посторонний, присутствуете при чьем-то разговоре, следя за ним с напряженной внимательностью; звуки голосов никогда не остаются в вашей памяти; разговор идет, так сказать, без звука, даже лиц никогда нельзя упомнить, да большей частью их и нет при таком разговоре; но слова, хоть и без звука, вы слышите явственно, точно и, проснувшись, можете кое-что припомнить из этого разговора. Нечто подобное происходило и теперь: я присутствовал совершенно как посторонний, чужой человек, человек, наблюдающий со стороны, при разговоре, который молча, беззвучно происходил во мне же самом, но который благодаря цветку слышался мне вне меня.

– Налетела туча с градом, изуродовала, искалечила, – слышал я далее (и с величайшим любопытством), – и, конечно, приходит смерть. Что говорить! Прискорбный случай, несправедливость! А разве не то же было, доживи мы до конца дней?

– Да где же вы. Где жена, где муж?

– Да мы тут, оба, вот на том самом месте, где градом-то нас свалило. Оба мы теперь преждевременно погибаем; да если бы, говорю, и до старости дожили, до зимы, до снегу, так бы вспомнить было нечего. Жили, жили, мучились, мучились, а в конце концов – никакого смысла!

– Да! Покуда мы с женой были в самом деле два – она да я, – ну все еще ничего. И она и я чего-то ждали от жизни. Ну а уж как вышло едино. Да вот я про себя подробно расскажу.

– Теперь я никто, а когда я был один, я был. просто цветочная пылинка.

– Цветочная пылинка – это женского рода, и нельзя говорить “был”.

– А Джон Ячменное Зерно? – какого рода? Я ведь тоже зерно, только маленькое.

– Ну ладно! – прервал я разговор о грамматических тонкостях. – Так что такое было, когда ты был один.

– О, тогда было совершенно иное дело! Помню, я вступил в свет во время одного свадебного вечера; как раз за этим забором в саду стоит дом станичного атамана; матушка моя жила в этом доме на окне вместе с другими цветами, конечно, в горшках и, конечно, в холе: поливали, поворачивали к свету, все как следует. Я, конечно, рос также в полном достатке, и вот в жаркий летний вечер, именно когда станичный атаман выдавал замуж дочь, я незаметно появился в шумном веселом обществе; за говором и смехом никто, конечно, не слыхал, как чуть-чуть лопнула почка и как из нее понеслась в воздух пылинка. Но я был в восхищении: как раз спиной к окну, на котором стояли цветы, сидела пара (танцевали кадриль), и меня угораздило усесться на великолепнейшие плечи (ведь теперь декольте во всех сословиях принято и насчет плечей также во всех сословиях стало довольно откровенно). В шестой фигуре расходившийся кавалер-казак, воспламененный дамой, своим свирепым дыханием сдул меня на другие, не менее прекрасные плечи, там на третьи. Словом, чего только не переслушал, чего только не перевидал я в этот вечер! Смешно, занятно, весело, глупо! Не помню, как я очутился на чьих-то усах. Не помню, каким образом с этих усов стянула меня к себе на подбородок какая-то ревнивая дама, страшно задыхавшаяся в упреках этим самым усам, – не помню, долго ли это продолжалось, только в конце концов эта самая азартная дама своим азартным дыханием сдула меня куда-то в непроходимые дебри своего туалета и на всю ночь погребла в глубине своих юбок, с сердцем брошенных около ее кровати после бала. Всю ночь я присутствовал при ужасающих сценах ревности и думал, что задушат меня эти проклятые ревнивые юбки, – но что значит молодость! Утром, когда пришла горничная и взяла барынино платье, чтобы “выколотить” его на дворе, одного удара шлейфом о перила балкона было достаточно, чтобы я как ни в чем не бывало вырвался из этой тюрьмы и взвился в поднебесье. Даже самая грязная грязь не могла сокрушить во мне светлой радости жизни. Иной раз ветром занесет в кабак (видите, вон стоит на левой руке?), не успеешь оглянуться, как пьяное казачье уже втопчет тебя в грязный пол, вколотит своими “казачками”, трепаками и каблуками в самую глубину грязи, думаешь, погиб – ничуть не бывало! Придет мужик со скребкой, поскребет, потом шаркнет на улицу весь этот мусор, а здесь золотой ветерок подхватит, и взовьешься над грязью. Словом, вся жизнь была мне открыта, ничего я не сторонился, ничего я не боялся, все хотел видеть, обо всем хотел думать. И все видел, и думал обо всем, и все критиковал; но, собственно говоря, не жил еще. Да куда! И думать не мог жить такою жизнью, какую я тогда видел своими глазами; вся она была мне просто смешна. Где было мало-мальски хорошее, я, конечно, был там; где было худое – я шел мимо, но варить из того и другого бессмысленную кашу, называемую ими жизнью, – слуга покорный! Лучше я посмеюсь; и я весело смотрел на белый свет, пока не встретил ее.

Читайте также:
Мышонок и карандаш - Сутеев В.Г., читать детям онлайн

Рубрика «Белорусские сказки»

Главные герои белорусских сказок характеризуются трудолюбием, почтением к старшим и любовью к родной земле. Труд в них — почетен, а безделье порицается и наказывается. Менее фантастичные, эти сказки помогут детям ценить то, что у них есть: семью, родных и близких. Героями многих историй являются животные, воплощающие в себе разнообразные человеческие качества, с легкостью определяемые детьми. Прочитанные на ночь белорусские сказки научат ребенка щедрости, настойчивости и внимательности, в ненавязчивой игровой форме рассказав, что бывает с жадным, ленивыми и хвастунами.

Андрей всех мудрей

Жил один пытливый хлопец Андрей. Хотел он все знать. Куда ни глянет, что ни увидит, обо всем у людей расспрашивает, обо всем выведывает. Плывут по небу облака… Откуда они взялись? И куда плывут? Шумит за деревней река… Куда течет? Растет лес… Кто его посадил? Почему у птиц крылья. всюду вольно летают, а у человека нет …

Потерянное слово

Женился парень. Взял девушку в жёны не из своей деревни, а из дальнего села. Пожили они, мало ли, много ли, жена и говорит мужу: — Съездил бы ты, Иванка, мою матушку навестить. Запряг Иванка лошадь и поехал. Хорошо его тёща встретила. Картошку на стол поставила, грибочков солёных, пирогов с рыбой. А потом налила в миску …

Почему барсук и лиса в норах живут

Когда-то, рассказывают, не было у зверей и скота хвостов. Только один царь звериный — лев — имел хвост. Плохо жилось зверям без хвостов. Зимой еще кое-как, а подойдет лето — нету спасения от мух да мошкары. Чем их отгонишь? Не одного, бывало, за лето до смерти заедали оводы да слепни. Хоть караул кричи, коль нападут. …

Краденым сыт не будешь

Было у одного человека два сына. Выросли они, а отец и говорит им: — Пора, сыновья, за настоящую работу приниматься. Кто из вас чем хочет заниматься? Молчат сыновья, не знают, какую себе работу выбрать. — Ну так пойдем, — говорит отец, — по свету породим да посмотрим, что люди делают. Собрались и пошли потихоньку. Идут, …

Легкий хлеб

Косил на лугу косарь. Устал и сел под кустом отдохнуть. Достал мешочек, развязал и начал хлеб жевать. Выходит из лесу голодный волк. Видит — под кустом косарь сидит и ест что-то. Волк подошел к нему и спрашивает: — Ты что ешь, человече? — Хлеб, — отвечает косарь. — А он вкусный? — Да еще какой …

Читайте также:
Одинокий ослик - Цыферов Г.М., читать детям онлайн

Пан и сказочник

Один богатый пан очень любил сказки слушать. Бывало, кто ему что ни наплетёт, он всё правдой считает. Захотелось этому пану такую сказку послушать, какой бы он не поверил. И объявил он повсюду: “Если кто расскажет мне такую сказку, чтобы я сказал: врёшь, дам тому тарелку золота”. Нашёлся один такой сказочник. Звали его Янка. Приходит он …

Как Иван чертей перехитрил

Жил в одной деревне старик со старухой. И было у них трое сыновей. Бедно жили они, с хлеба на квас перебивались. Померла старуха, а за ней пришел черед и старику. Позвал он перед смертью сыновей и говорит им: — Не нажил я вам хозяйства, поделю, что имею. И дал он старшему сыну желтого кота, среднему …

Как мужик царского генерала проучил

Копал мужик погреб и нашел кусок золота. Очистил его от песка и думает: “Что ж мне с ним делать? Ежели отнести пану, то пан отберет и ничего за него не даст. Отнести шинкарю — тот обманет: скажет, что это, мол, не золото. Дома хранить — могут воры украсть… Нет, отнесу-ка лучше его самому царю. Что …

Черт-вор

Поехал дед пахать поле. И взял с собой на обед лепешку. Положил лепешку на телегу, а сам пашет. Пахал, пахал, уморился, пошел к телеге, – лепешкой подкрепиться. Приходит, а тут у него из-под носа схватил черт лепешку и побежал в болото. Обозлился дед на черта – и с кнутом за ним. Подбежал к болоту, глядь …

Как поп обманул Тараса однажды, а Тарас его дважды

Жил на свете бедный-пребедный мужичок, и была у него жена, а детей не было. Дожили они до того, что хлеба купить не на что. — Эх, жена,- говорит мужик,- поведем на базар последнюю коровенку, продадим да хлеба купим. Пошел мужик корову в город продавать, а навстречу ему из города священник с причтом. — Здравствуй, Тарас! …

Сказка — быль, да и песня — правда — белорусская народная сказка

Ходил по свету песенник. И сказочник по свету ходил. Вот как-то встретились они, стали вместе ходить. И так уговорились: один песни поёт, другой сказки сказывает. Кто что заработает, пополам делить.

Пришли в одно село, завернули в шинок, где мужики гуляли. Песенник и начал песни петь. Весёлую запоёт — мужики ногами притопывают, в пляс пускаются. Запоёт печальную — мужики принахмурятся, в чарку слёзы роняют. Кончил песенник петь, мужики хвалят: «Отродясь мы этаких хороших песен не слыхивали», — и надавали медных денежек, кто сколько мог. А сказочника и слушать не стали. Вышли из шинка, песенник и говорит:

— Песня — правда, а сказка — вздор. Через песни ты мой хлеб ешь, а не я твой.

— Погоди, — отвечает сказочник, — больно спешишь. Где правда, где вздор, впереди видно будет.

Идут они по селу, а уже завечерело. Видят — в одной большой избе-пятистенке все окна светятся.

— Вот сюда зайдём! — сказочник говорит.

А там девки да молодые жёнки на беседу собрались. Которые кудели прядут, которые вышивают… Парни около девок крутятся. Стал сказочник сказки сказывать. Весёлую расскажет — все смеются. Страшную говорит — все и дохнуть боятся, девки друг к дружке жмутся. Кончит сказочник одну, ещё просят. Допоздна рассказывал. Накормили их досыта, да ещё кто кудели дал, кто пряжи. Вышли из избы, сказочник и говорит:

— Нет, брат, сказка правда, а песня вздор. Это ты через мои сказки хлеб ешь.

Тут они и заспорили. Песенник своё твердит, сказочник — своё. Спорили, спорили и на одном согласились: надо такого человека найти, чтобы их рассудил. Стали судью искать. Ну, им люди и посоветовали, сказали, что за рекой, на пчельнике, живёт старый пасечник, он дольше всех прожил, больше всех знает. Он и решит спор. Переехали реку, пришли к пасечнику.

— Можешь ты нас рассудить? — спрашивают.

— А какая у вас тяжба?

— Такая и такая… — И всё ему рассказали.

Пасечник и говорит:
— Ну, садитесь, добрые люди. Я вас рассужу. Только вперёд покажите, кто что умеет. Кому первому начинать?

— Начинай ты, — говорит песенник сказочнику.

— Ну что ж, — сказочник отвечает.

Сел поудобней и начал. Была б у меня хата тёплая да перина мягкая, сидел бы в печи хлеб пушистый, а в жбане был бы квас кислый, наелся бы я, напился да всю бы ночь байки баял, сказки сказывал. Это присказка, а сказка впереди.

Жил мужик ни бедный, ни богатый, и был у него единственный сын, а жена давно померла. Отец один сына растил, берёг да лелеял, ничего для него не жалел. И вырос сынок парням на удивленье, девкам на загляденье.

Дорос до совершенных лет, тут отец и задумал молодца женить. Присмотрел в соседнем селе сыну пару: красивую девушку, статную и не бедную. Поговаривали люди про её семью всякое, да мало кто что скажет, всех не переслушаешь! Вот поженили их, свадьбу, как положено, сыграли. И повезли молодую в дом к жениху, чтоб хозяйкой там была. Приданое за ней дали хорошее, всё новое, неношеное. Смотрит молодой, примечает — новое-то всё новое, а вот зачем молодая метлу с собой прихватила, да ещё старую, прутья в ней пообломаны, повытерты. Молодой и думает: «Неужто я своей жёнушке новой метлы не сделаю?! Завтра же с утра навяжу хоть три, хоть десять мётел. Пускай метёт, сколько душе угодно». Легли они спать. Только задремал молодой муж, чует — жена с постели тихонько поднимается. Он один глаз приоткрыл, А она шасть к запечку, где метла стояла, берёт её да верхом садится.

Читайте также:
Кукушонок - Бианки В.В., читать детям онлайн на сайте Дети-Сказки.ру

Тут уж он и второй глаз открыл, глядит в оба. Недоброе, видно, затевает! Она заслонку у печки отслонила, собирается на метле через печь в трубу вылететь. Вскочил он — да за метлу.

— Стой, ведьма, никуда не полетишь! И ведьмачить не будешь! Изломал метлу и прутики разбросал. Она схватила от той метлы прутик, хлестнула его и крикнула:

— Я как была ведьмой, ведьмой и останусь! А ты был человеком, а теперь псом побегаешь.

Вот пёс входит, в зубах у него ложка, на ложке уголёк тлеет. И подносит тот уголёк хозяину трубку раскурить. У панов много времени на забавы, да и забавам конец приходит. Отпраздновали именины, разъехались гости. А главный управляющий остался и принялся просить пса себе в подарок.

Хозяин думает шуткой отговориться:

— Чтобы именинникам подарки делали — знаю. И сам сегодня подарки получил. А чтобы гость у именинника подарка требовал — такого не слыхивал. Главный управляющий своё гнёт: отдай да отдай ему собаку. Рассердился управляющий, сказал:

— Не достанется тебе мой пёс! И главный рассердился:

— Коли так, мне не достанется и твоим не останется!

Вскочил в коляску, поскакал к самому князю. Что он князю наговорил, они вдвоём знают, а только утром уже от князя к управляющему слуги были посланы со строгим наказом: сейчас же пса князю представить.

Батраку с управляющим не спорить, а управляющий против князя ничего не смеет. Отдал он пса, да ещё низко кланялся. Князь в комнатах пса держать не стал. Сколотили по его велению конуру, просторную, тёплую — к зиме шло дело, во дворе канат протянули, чтобы псу на цепи кругом бегать.

Неспроста так князь сделал. Трёх лет не прошло, как женился князь. Через год родила княгиня сына, и — вот беда! — в первую же ночь пропал младенец, неведомо как, неведомо куда. Никто ничего не слыхал, никто ничего не видал. Искали, искали и следа не нашли. А теперь княгиня опять ребёнка ждёт. Мало ли что случится? Князь так думал: если пёс и вправду такой умный, как рассказывают, может, хоть он устережёт от беды неведомой.

Так оно и шло: пёс днём на цепи бегал, еду ему подавали прямо с княжеского стола. Ночью с цепи спускали. Вроде бы вольней, да двор княжеский — что твоя крепость: ограда высокая, ворота на засовы заложены, замками замкнуты. Затосковал пёс, обидно ему, всё-таки он человек! Может, и убежал бы, как-нибудь изловчился, да жаль ему княгиню молодую. Слышал он, как слуги меж собой толковали, что первого её младенца унёс неведомо кто: то ли цыгане, то ли нищие, то ли нечистая сила. «Поживу пока», — думает.

Замолчал тут сказочник, остановился дух перевести. А песенник его торопит:

— Давай говори скорей! Охота знать, что дальше было.

— Зачем тебе слушать, как я вздор горожу?

— Вздор не вздор, а ты скажи, уберёг пёс младенца или не уберёг. И что с ним потом было?

— Э, нет, — покачал головой сказочник, — зима за весной не наступает, в середине лето да осень будут. И сказка своим чередом идёт.

— Хочешь слушать, так слушай, — пасечник сказал. — А слову не мешай.

Песенник замолк. Сказочник опять сказывает. Через какое-то время родились у княгини два сына. Князь от счастья себя не помнит. Созвал на радостях гостей. Пьют, едят гости, и князь с ними. Слуги гостям подносят и себя не забывают. Пировали почти до полуночи. Потом разошлись, огни погасили, спать легли.

Князь говорит:
— У нас пёс надёжный, устережёт! — и тоже заснул.

Не знал он, что слуга за гульбой да весельем забыл собаку на ночь с цепи спустить. >Бегает пёс вокруг двора по канату, цепью бренчит. Только полночь минула, сам собой замок на воротах открылся, сам засов отодвинулся. Крадётся в усадьбу ведьма, да прямо к дому. Признал сразу эту ведьму пёс — жёнка это его, та, что псом его оборотила. Рвётся он с привязи, но крепко канаты свиты, прочно цепь скована. Стал канат перегрызать. До половины перегрыз.

А ведьма уже из дому выходит, двух младенцев к себе прижимает. Рванулся тут пёс что было силы — лопнул канат. Зарычал пёс, на ведьму бросился. А у той руки заняты, она младенцев держит, ногами его пинает, к воротам пробивается. Рвёт её пёс острыми клыками, а следу не остаётся и кровь не течёт.

Так бы и унесла детишек, да когда она уже у самых ворот была, запели первые петухи. Тут она младенцев и бросила, сама в ночной тьме будто растаяла. Пёс подобрал младенцев, отнёс их в конуру и сам рядом прилёг. Обхватил лапами, телом своим греет. Ведь мороз на дворе, стужа лютая. На рассвете проснулся князь, встал, пошёл своих сынков проведать. Смотрит — обе колыбельки пустые, княгиня спит, и няньки спят.

Читайте также:
Три змеиных листочка - Братья Гримм, читать детям онлайн

— Ах, — закричал князь, — пёс окаянный! А я-то на него надеялся! Лучше бы я сам глаз не сомкнул, верней бы уберёг.

Схватил двустволку заряженную, выбежал на крыльцо. Не раздумывая долго, вскинул ружьё — бах по конуре из одного ствола. Да сгоряча не попал. Тут пёс младенцев лапами расшевелил. Они и заплакали.

Как услышал князь жалобный плач своих деток, чуть ума не решился. Бросился к конуре, ребяток слезами обливает, пса целует, благодарит.

На выстрел уже все домочадцы выскочили, детишек унесли. И по приказу князя в тот же день надели на пса богатый ошейник, шитый шелками, самоцветными каменьями изукрашенный.

Да пса княжеская милость не радует, лучше бы ему волю подарили! «Ну, ладно, — думает, — дождусь ночи, сам как-нибудь убегу. Я своё дело сделал!» Пришла ночь, полночь с собой привела. И опять, как вчера, сами собой ворота растворились. Жёнка его появилась.

— А, — говорит, — тебе псом неплохо живётся. Вишь, как тебя разукрасили! Слушай же меня: ты мою летучую метлу изломал, младенцев у меня отнял, я больше над ними власти не имею… А над тобой имею!

Хлестнула его прутиком и проговорила:

— Побегал ты псом, теперь птицей полетай! И оборотился пёс соловьем. Да не серым соловушкой, а птицей красоты несказанной, невиданной. Шелка да каменья, что на ошейнике были, засияли перышками разноцветными.

Поднялся на лёгких крыльях соловей, вокруг княжеского двора облетел, сам себе жалуется:

— Было бы время тёплое, лето красное, хорошо бы я прожил. Куда захочу — полечу, где вздумаю — поклюю да воды попью. А теперь зима лютая, стужа великая, все поля, все луга снегом закалило. Ни согреться, ни прокормиться… Чем так мучиться, лучше разом с жизнью расстаться.

Сложил крылья и пал камнем на землю. Да какой у птахи вес?! Не убился он, даже не расшибся. Что же делать! Надо дальше жить. Забился под стреху, ночь переждал. Утром полетел, куда крылья понесли, куда ветер направил. Прилетел в крестьянский двор, а там скирда гречки стоит. Да вся частой сетью-сильём оплетена сверху донизу, чтобы птицы зерно не клевали. Наша птаха думает: «Хоть с голоду, хоть в силках—всё одно пропадать! Может, зёрнышко изловчусь ухватить!»

Ухватил одно зёрнышко, второе склевал, а на третьем в силках запутался. Что больше бьётся, то крепче волосяные петли держат. На ту пору вышел из избы хозяйский сын, мальчишечка-малолеток. Приметил птицу, сказал:
— Как же тебя, бедную, глупую, догадало в силках запутаться? Освободил её и в дом принёс.

А у того мальчишечки сестра была старшая, тихая да ласковая. Глянет — на сердце теплеет, усмехнётся — в тёмной комнате просветлеет, будто солнышко из-за облака выплыло.
Увидела сестра птицу и говорит:

— Подари мне, братец, соловейку. Я тебе отдарю, чем захочешь.

Мальчишечка отвечает:
— Бери так, коли понравилась.

Понесла девушка соловья в горницу, посадила в клетку. Смотрит — запечалилась птица, голову набок свесила. Тут девушка дверцы растворила и говорит:

— Скучно тебе, видно, в клетке сидеть, полетай хоть по горнице. Была б весна, я б тебя на волю отпустила.

Соловей полетал по горнице, потом сел на клетку и запел. Так запел, что не слушаючи заслушаешься. Девушка вздохнуть боится, как бы той песне не помешать. Ровно жалуется соловушка на долю горькую, а какая та доля — не понять девушке. Смутно у неё на душе, роняет она слёзы, как берёза по весне, если кору надрезать.

Кончил петь соловей, девушка слёзы утёрла и говорит:

— Часто в наш сад птахи залетают, песни свищут. А такой песни, как ты спел, не слыхивала. Не ведаю, кто ты таков, а только не птица. Чует моё сердце — человек ты. Чуть промолвила, стал перед ней молодец — плечи широкие, кудри льняные, глаза голубые.

Не успел молодец слово сказать, зашуршало что-то за печкой — и выползла оттуда змея, гадюка чёрная. Испугалась девушка, удивилась: откуда среди зимы змее взяться?! А змея прямо к молодцу ползёт, жалом грозится. Молодец не растерялся, наступил гадюке на хвост, стал заговор говорить:

— На синем море-океане стоит камень Алатырь. На том камне растёт яблоня. На той яблоне змеиное гнездо. В том гнезде — три шерстины: шерстина чёрная, шерстина белая, шерстина красная. На тех шерстинах лежит змея-скурлупия, ведьма лютая. Найдут на тебя, ведьма, три тучи, тучи грозные — одна каменная, другая водяная, третья огненная. Каменная побьёт, водяная утопит, огненная спалит. Не будет тебе места ни во мхах, ни в болотах, ни в гнилых колодах, ни в тёмных лесах, ни в зелёных лугах, ни в быстрых реках, ни в крутых берегах, ни в жёлтых песках, ни за межой, ни под межой, ни в траве, ни в крапиве. Этим разом, добрым часом плюю и дую на тебя, бесстыдную. Сгинь, ведьма, пропади!

Зашипела гадюка, свилась кольцами и дух испустила.
— Кто тебе та змея? — спросила девушка. — Почему на тебя зло имеет?

Тут рассказал ей молодец всю правду, как есть. Что я вам баял, то и она услышала. Устал я сказывать, да и сказке скоро конец — что долго говорить! Полюбилась молодцу девушка, и он ей полюбился, как водится.

Читайте также:
Первый снег - Дональд Биссет, читать детям онлайн

Невестины родители молодых благословили, свадьбу сыграли. Пожили недолго, потом муж сказал жене:
— Один я у отца; верно, крепко он тужит, думает, меня и на свете нет. Поедем к нему, его старость покоить. А твоим отцу с матерью утеха останется — их сынок, твой братец родимый.

Как молодой муж сказал, так и сделали. К отцу поехали, хорошо зажили, а сейчас ещё лучше живут. Кончил сказочник сказку сказывать. Сидят все трое, молчат. Потом песенник говорит:

— Ну, брат, твоя взяла! Сказка — правда, а песня — вздор. А сказочник не соглашается.

— Как же песня — вздор, если через песню с человека заклятье спало. Отозвался тут пасечник:

— Что ж вас судить, добрые люди, раз вы сами меж собой всё рассудили. Идите, народ радуйте. Когда вместе, когда поврозь, как придётся.

Сказка – быль

У вас появилась возможность начать слушать аудио данной книги. Для прослушивания, воспользуйтесь переключателем между текстом и аудио.

Сказка – быль

Сказка-быль
В некотором царстве, в некотором государстве жила была бабушка красивая- красивая была у неё внучка, которую звали Настенька. Но не любила Настенька, когда ее звали Настенькой, поэтому так её просто дразнили. Но, не могла злиться Настюша на своих задир, потому как в детстве украл у неё Кащей эту способность, ну и леший с ним, наша Настя не сильно переживала по этому поводу. Кроме злобы, Кащей утащил у Насти и зависть, скупость, равнодушие, гнев и лицемерие. Вот так осталась наша бедная Настя только со всеми положительными качествами, которые воспитала в ней её родная бабушка, за что бабушке объявляется огромная благодарность.
В общем, жила вот так вот Настя не тужила, красивой своей улыбкой зубки сушила. Училась в школе без особого интереса, так как частенько мечтала о принце на белом Мерседесе. Любила наша принцесса музыку и электричество, поэтому долгое время играла в оркестре на электрической гитаре. Однажды, решила Настя, что у неё слишком много свободного времени, а забить его не чем и тогда записалась она в секцию рукопашного боя, чтобы вместе со временем забить там ещё кого-нибудь, но всё с добром, без злобы. Но и это не удовлетворяло нашу Настю и решила она пойти в комсомол, где реют красные флаги и трубят в горны, где пламенные речи и бюсты Ленина и Сталина. Там она познакомилась со множеством разных ребят, таких же неприкаянных, с пламенными сердцами. Костёр, был для неё не просто кучей горящих дров, это был один из великих комсомольцев и выдающейся справедливостью и своей неутомимой жизненной энергией. В глазах Насти это был бесстрашный и непокорённый рыцарь. В юном девичьем сердце что-то екнуло, но что это было, сама Настя ещё не поняла. Каждый день Настюшу тянуло в комсомол, увидеть её бесстрашных бойцов и конечно же их вожака Костра Виктора. “О Боже он великолепен”, – говорила про себя Настя. Костёр же обращался с Настей как с младшей сестренкой. Так проходило время, дни, месяцы и месяцы, минули годы. Костёр, со всеми друзьями ушли из комсомола, вместе с ними ушла и Настя. Постоянное, совместное времяпрепровождение: походы, спортивные мероприятия, Брейн – ринги, сауны с бассейном, очень сплотили и сдружили Настю со всем костровским коллективом. Прошло еще время, и Настя превратилась в настоящую деву прекрасную. У Костра появился автомобиль не Mercedes, но Тоyота что тоже неплохо, подумала Настя и Костёр всё ближе стал подходить под её мечтательные параметры принца. Мечты мечтами, но о том, что Костер может статью принцем Настя и думать не могла. Все мы с вами знаем, что мысли материальны, тут они и реализовались в действительности. Костер не мог не заметить распустившуюся рядом с ним цинию. Сердце стало замирать каждый раз, когда он смотрел на Настеньку, и еще не подозревая о том, что ей жутко не нравится, когда ее так называют.
Его тянуло к ней как невод к рыбке. Он чувствовал, что и она не равнодушна к его персоне. И вот, однажды, он решился, набравшись смелости и воздуха в грудь, непонятно зачем и пригласил красавицу Настеньку на свидание. Не на завалинку конечно, но в суши-бар “Калифорния”. Их первое свидание было необычно тем, что они были друзьями, но прекрасно понимали, что сейчас они оба находится в другом статусе, это было ново и необычно, но они с этим справились. Они влюбились друг в друга сразу, а полюбили чуть-чуть попозже. К сердцам друг друга они шли тихо и осторожно, а ноги наоборот, несли все быстрее и быстрее в объятия друг к другу, навстречу долгожданному счастью. Их отношения были сокровенны, они не афишировали их, дабы злые силы и бабушкины чары не смогли разрушить новую зарождающуюся любовь. Нюша, как называл ее любимой и Тюша, как называла его любимая, летали в облаках, мир кружился вокруг них, они растворялись в своей любви – это было восхитительно сказочно.
Их любви завидовали бы все, если бы о ней, кто-нибудь знал. Со временем, их любовь выросла до таких размеров, что лезла отовсюду и скрывать ее было невозможно. Пора уже было одевать на пальцы друг другу кольца и они это сделали с огромным удовольствием. Всё было скромно, но со вкусом и всё же колечки были не простые, а конкретно золотые – 585 пробы.
Но, не долго их счастье длилось, злой Горыныч напал на любимого Нюши и унёс его за тридевять земель в темницу темную, чего никак не мог ожидать Виктор Викторович. Настюша, убитая горем, но не опустившая руки, отправилась к своему любимому за тридевять земель, так как Горыныч оставил ей постановление и адрес темницы. “Нашу любовь не одолеют никакие злые силы, мы всегда будем вместе”, – говорила ему Нюша. Ещё не один раз Нюшенька привозила своему любимому силы и надежду на борьбу со злыми силами и надежду на скорое освобождение. Любовь разрывает самые крепкие цепи, разрушает самые толстые стены и повергает в прах самых злых драконов. Блага, любви у Нюши с Витюшей было целое море, выходящее из берегов. И разорвала их любовь все цепи сковывающие Тюшу, разрушила все толстые стены, за которыми томился Тюша и повергло в прах злого Горыныча, который удерживал в неволе Тюшу и освободила любимого Тюшу в крепкие объятия Нюши. Как же они были счастливы, вновь оказаться друг у друга в охапке. Любви их не было предела, от этого семья их стала расти как на дрожжах, что в пору уже было подавать заявку в книгу рекордов Гиннеса, как на самую огромную любовь в мире. Никогда не знала их семья ссор и громкого слова, они были блажены в своей любви, всё вокруг них сияло, от их прикосновения всё расцветало и благоухало, даже на метёлках распускались цветочки. Мир для них был сказкой, они жили как в сказке, но в историю людскую они вписались как пара огромаднейшей, космической любви. И жили они долго и счастливо и умерли в один день на этой земле, но продолжали друг друга любить на небесах, но это вторая часть этой любимой, любовной истории.

Читайте также:
Сивка Бурка - русская народная сказка, читать детям онлайн

Мораль: Любовь побеждает всё, но любовь победить ничто не может.

Сказка — быль, да и песня — правда — белорусская народная сказка, читать детям онлайн

Жили дед и баба. И была у них дочка Алёнка. Но никто из соседей не звал ее по имени, а все звали Крапивницей.

— Вон,- говорят,- Крапивница повела Сивку пастись.

— Вон Крапивница с Лыской пошла за грибами. Только и слышит Алёнка: Крапивница да Крапивница… Читать далее →

Андрей всех мудрей

Жил один пытливый хлопец Андрей. Хотел он все знать. Куда ни глянет, что ни увидит, обо всем у людей расспрашивает, обо всем выведывает. Плывут по небу облака… Откуда они взялись? И куда плывут? Шумит за деревней река… Куда течет? Растет лес… Кто его посадил? Почему у птиц крылья. всюду вольно летают, а у человека нет крыльев?

Люди отвечали ему, отвечали, да под конец видят, что и сами-то они не знают, что отвечать. Читать далее →

Бабка-шептуха

Жила в одном сельце старенькая бабка. А сельцо-то было небольшое, дворов с десять. И на самом его краю стояла бабкина хатка. Такая же старенькая, как и бабка.

Нашёлся какой-то добрый человек, поставил подпорки к бабкиной хатке и завалинкой её обложил. И стоит она, не зная, на какой ей бок повалиться. Насобирает бабка щепок, растопит печку да и греется себе у огня. Понятно, старому человеку и летом-то холодно. Коли есть что, то поест, а нету — и так обойдётся. Читать далее →

Былинка и воробей

Сел воробей на былинку и хотел, чтоб она его поколыхала. Но былинка не захотела колыхать воробья, взяла да и сбросила его.

Рассердился воробей на былинку, зачирикал:

— Погоди ж ты, лентяйка, я нашлю на тебя коз! Полетел воробей к козам: Читать далее →

Вдовий сын

Приключилась в некотором государстве большая беда: налетел откуда-то девятиглавый змей Чудо-Юдо и украл с неба солнце и месяц.

Плачут люди, горюют: и темно без солнца, и холодно.

А жила в тех краях одна бедная вдова. Был у нее маленький сын — так лет пяти. Трудно жилось вдове в голоде да холоде. И была одна только у нее утеха, что растет сынок разумный да удалый. Читать далее →

Волшебная дудка

Давно ль это было или недавно, так ли было или не так — теперь никто уж о том не знает.

Ну, так расскажем вам то, что деды своим внукам рассказывали, а внуки — своим внукам.

Когда-то жили люди в одной стране в мире и согласии. Земли много, всюду просторно — один другому не мешали, а случится с кем беда — друг другу помогали, беду одолевали. Читать далее →

Воробей и мышь

Жили по соседству воробей и мышь: воробей под стрехой, а мышь в норке в подполе. Кормились тем, что от хозяев перепадало. Летом еще так-сяк, можно на поле или в огороде что-нибудь перехватить. А зимой хоть плачь: воробью хозяин силок ставит, а на мышь — мышеловку.

Надоело им так жить, и задумали они ляду копать, хлеб сеять.

Вскопали ладную делянку.

— Ну, что посеем? — спрашивает воробей. Читать далее →

Глупая пани и “разумный” пан

Ну вот, жил в деревне мужик. Ко всему ухватистый. Что ни задумает, то и сделает. И все ему легко удавалось.

Захотелось ему однажды над панами посмеяться. Пришел он на панский двор. Смотрит — ходит по двору белая свинья с поросятами. Снял мужик шапку, начал свинье кланяться.

Читайте также:
Рукавичка — украинская народная сказка, читать детям онлайн

Увидела это пани с балкона. Читать далее →

Два мороза

Гуляли по полю два мороза, два родных брата — мороз Синий-нос и мороз Красный-нос.

Гуляют-погуливают морозы, друг дружку похваливают. А ночь светлая, светлая. Просторно морозам на воле.

А тихо, так тихо, будто живой души не осталось на свете. Перебежали морозы с поля на лес. Бегают, пощёлкивают, с дерева на дерево перепрыгивают, зайчиков пугают. Из лесу в деревню заскочили и давай по крышам стрелять! Читать далее →

Дятел, лиса и ворона

Выдолбил дятел в осине дупло, сделал гнездо и вывел деток — трёх дятликов.

Растут маленькие, и радуется дятел. “Выращу,— думает,— деток — будет мне в старости помощь”.

Но недаром говорится: “Кабы у дятла да не длинный носок, никто б его не нашёл!” Не умел он радоваться про себя, а раструбил на весь лес о своих детях. Кого ни встретит — всем хвастается: “Ох, и какие же у меня славные детки! И умные и пригожие. Других таких деток ни у кого на свете нету. ” Читать далее →

Сказка и быль

Какие стихи вы предпочитаете?

Стихи – Сказка рождает быль

Стихи – Сказка и быль

Смотрю на белый лист бумаги
И появляются слова,
Волной бегут морские дали,
В морях есть чудо-острова.

Избушка на куриных ножках
И камень в поле трех дорог,
Там Несмеяна у окошка,
В лесу есть аленький цветок.

Порой, мы попадаем в сказку,
Порой, нас быль вперед ведет.
Откуда жизнь дает подсказку?
Куда нас поезд вдаль везет?

Мы сами жизнь определяем,
Где жить нам – в сказке или нет.
Живем, бывает, и не знаем
Куда купили мы билет.

Стихи – Сказка и быль

Стихи – Может сказка может быль

Ваше Высочество, что Вы хотите,
Каплю романтики? Ах, извините,
Я не представился–Вещий Олень.
Бью серебро из копытца весь день.
Может Вам злато и тёплое море,
Иль океан на рассвете открою?
Что Вы хотите, сказать не стесняйтесь,
С Вещим Оленем играть постарайтесь.
Ваше Высочество встало с кровати,
Солнца с окна осветило полати.
Села, в руках заблестел медальон.
Где и когда был подаренный он?
Вещий Олень там копытцем сверкал,
Солнечным злато ей сыпал – на бал.

Есть ли у сказки сей.

Стихи – Мы рождены, чтоб сказку сделать былью

Отвечу я строкой из старой песни:
“Мы рождены, чтоб сказку сделать былью”.
Мы в комсомоле так и пели – это честно!
Так пели от Китая и до Чили.

Мне кажется, что так придумал Хара,
но может быть, что я ошибся, и не Виктор
строки такой был настоящий автор.
А, вспомнил, так вещал и диктор

по телевизору. Теперь порою,
забыто слово это, но наверно,
теперь, как подобает Лгерою,
я вазрадил то слово из забвенья!

Стихи – И дивные сказки становятся былью. Жар-птица-Русь

И дивные сказки становятся былью в метели,
И век двадцать первый отступит пред древностью нашей,
Туда наши души стремились и мысли летели.
И вслед за Русланом наш волхв нам об этом расскажет.
Пусть Ний черной птицей над лесом и домом кружится,
Но с нами Яга и влюбленный, и яростный Велес,
За строчкою строчка поэмы воскресшей ложится.
И в то, что славянство из пепла воскреснет, мы верим.

Там дивные птицы над полем заснеженным вьются,
Там снова костры поднялись, и летят хороводы.
И там.

Стихи – Сказка на ночь. rem

Теплые души в объятиях севера,
Машет и машет без устали веером.
Небо и дым вперемежку с дождем,
Жизнь развлекает коротеньким днем.

Где-то последние стаи тают,
Северный ветер сильней завывает.
Лязг кочерги будит сонную печь,
Снова тепло надо как-то беречь.

Живность находит место укромное,
Кошка вернулась, послушная, скромная,
Трется, мурлыкая песни зимы,
Ночью крадутся забытые сны.

Духи земные к огню устремляются,
Духи земные там часто являются.
Сказка и быль вперемежку со.

Стихи – Сказки о принцах.

Стихи – Сказка Светлячок и Феечки

Над лесом солнышко взошло…
Уже запели птицы…
Жучки ночные спят давно,
Лишь Светлячку не спится.

Качает мама малыша
И, поправляя ловко
Подушку, гладит не спеша,
Сыночка по головке.
– Давай, я сказку расскажу
Тебе про огонёчек.
Тихонько рядом посижу…
И ты заснёшь, сыночек.
А ночью мы с тобой в лесах
Осветим все дорожки…

– А в сказке будут чудеса?

– А огонёчек этот – мой?
Который светит ярко…

– И твой, и бабушкин, и мой…
Ну, слушай, сказку.

Стихи – Сказка о добром лесорубе и мудром старце

Деревенька у речки. Привычен народ,
Там, с утра и до ночи, трудиться.
Только, люд, в деревеньке, недружно живет,
Недовольные, хмурые лица.

Не дают страх и злоба зажиточным спать.
Зависть мучает тех, кто беднее.
Не желают они не любить, не прощать.
С каждым годом, им жить все труднее.

Появился, однажды, в деревне слепой,
Старичок, с ним поводырь, пес грязный.
Попросился бедняк к пастуху на постой,
Но сказал пастух:”Ходит сброд разный”.

Ничего не ответил старик, промолчал,
Не.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: