Стоптанные туфельки – Братья Гримм, читать детям онлайн

Стоптанные туфельки — Братья Гримм

Сказка про двенадцать королевских дочерей, которые пропадали по ночам, а наутро у всех были стоптаны туфли. Король хочет узнать, где они бывают ночью и нанимает добровольцев. Но никто не справляется с задачей. Наконец, находится солдат, которому старушка подсказывает не пить напиток и применить плащ-невидимку. Три ночи подряд он следует за принцессам к подземному замку. Там они танцуют с заколдованными принцами…

Стоптанные туфельки читать

Жил-был некогда король. Было у него двенадцать дочерей, одна другой красивей. Спали они все вместе в одной зале, и постели их стояли рядом; вечером, когда они ложились спать, король закрывал дверь и запирал ее на засов. А утром, когда он ее открывал, то всегда замечал, что туфли у дочерей все от танцев стоптаны, и никак он не мог понять, отчего это происходит.

И велел король кликнуть клич по всему королевству, что тот, кто дознается, где это они по ночам танцуют, может выбрать одну из них себе в жены, а после его смерти стать королем. Но кто объявится, а в течение трех дней и ночей о том не дознается, тому голова с плеч долой.

Вот вызвался вскоре один королевич взяться за это отважное дело. Его хорошо приняли и вечером отвели в комнату, что находилась рядом с залой-опочивальней. Ему приготовили постель, и он должен был наблюдать, куда королевны уходят и где танцуют; а чтоб ничего они не смогли сделать тайком или уйти куда-нибудь в другое место, то двери в залу были оставлены открытыми. Но вдруг веки у королевича налились точно свинцом, и он уснул, а когда наутро он проснулся, оказалось, что все двенадцать королевен ходили куда-то танцевать, — туфельки их стояли в зале, но у всех на подошвах были протерты дыры. И на второй, и на третий вечер случилось то же самое: и вот отрубили королевичу без всякой жалости голову. Приходило потом еще много других, которые брались за это отважное дело, но всем им пришлось поплатиться жизнью.

И вот случилось, что один бедный солдат, который был ранен и служить больше не мог, направился в тот самый город, где жил король. Повстречалась ему на пути старуха, она спросила его, куда он идет.

— Да я и сам точно не знаю, — ответил солдат и в шутку добавил: — Есть у меня охота дознаться, где это и в самом деле королевны свои туфли во время танцев стаптывают, — вот, может, я и королем сделаюсь.

— Да это не так-то и трудно, — сказала старуха. — Ты не пей вина, что поднесут тебе вечером, и притворись, будто крепко спишь.

Затем дала она ему небольшой плащ и сказала:

— Если ты наденешь его, то станешь невидимкой и сможешь тогда пробраться вслед за двенадцатью королевнами.

Солдат, получив добрый совет, решил приняться за это дело: набрался он смелости и к королю женихом объявился. Был он принят так же хорошо, как и другие, и на него тоже надели королевские одежды. Вечером, как пришло время спать ложиться, отвели его в комнату рядом с опочивальней; и когда он собирался ложиться спать, пришла старшая королевна и поднесла ему кубок вина; но он привязал к подбородку губку, — вино все и впиталось, и он и капли не выпил. Затем лег он в постель, полежал немного и начал храпеть, будто спит самым глубоким сном. Услыхали то двенадцать королевен, засмеялись, а старшая и говорит:

— И этому бы тоже не мешало жизнь свою поберечь.

Затем они встали, открыли шкафы, ларцы и шкатулки и достали роскошные платья; стали перед зеркалами наряжаться и прыгать на радостях, что вскоре смогут они опять танцевать. Но одна из них, младшая, и говорит:

— Я не знаю, вы вот радуетесь, а у меня на душе как-то тяжело: должно быть, с нами случится какое-нибудь несчастье.

— Эх ты, пуганая ворона, — сказала ей старшая, — всего ты вечно боишься! Разве ты забыла, сколько уже королевичей здесь понапрасну побывало? Солдату я даже и не стала бы сонного зелья подносить, этот олух и так не проснется.

Вот королевны были уже готовы и глянули на солдата, а он глаза закрыл, не двинется, не шелохнется, и подумали они, что теперь уже бояться им нечего. Подошла старшая к своей кровати и постучала в нее; и опустилась тотчас кровать в подземелье, и сошли они одна за другой вниз через подземный ход, а впереди всех шла старшая. Солдат, видя все это, долго не мешкал, он набросил на себя свой плащ и спустился вниз вслед за младшей. Посреди лестницы он наступил ей слегка на платье, она испугалась и крикнула:

— Что это? Кто это схватил меня за платье?

— Да ты не выдумывай, — молвила старшая, — это ты, видно, за крючок зацепилась.

Вот сошли они все вниз и очутились в чудесной аллее, и были все листья на деревьях серебряные, и они все сияли и сверкали. Солдат подумал: «Возьму-ка я что-нибудь в знак доказательства», — и он отломил с дерева ветку; вдруг послышался страшный треск. Младшая вскрикнула:

— Тут что-то неладное, вы слышали треск?

Но старшая сказала:

— Это салютуют на радостях, что мы скоро освободим от чар наших принцев.

И они пошли затем по другой аллее, где листья на деревьях были все золотые, и, наконец, по третьей, где были листья все из чистых алмазов; и он отломил с обоих деревьев по ветке, и всякий раз дерево трещало, и младшая дрожала от страха, но старшая настаивала на том, что это салютуют в знак радости. Пошли они дальше, и вот подошли, наконец, к большой реке; стояло у берега двенадцать лодок, и в каждой лодке сидело по прекрасному принцу, и они ждали своих двенадцать королевен, и каждый посадил королевну к себе в лодку, солдат же сел вместе с младшей. А принц и говорит:

— Отчего это лодка вдруг стала сегодня тяжелее? Приходится мне грести изо всех сил.

— Это, пожалуй, — молвила младшая, — от жаркой погоды, и меня нынче что-то томит.

И стоял на другом берегу красивый, ярко освещенный замок, доносилась оттуда веселая музыка, трубы и литавры. Переплыли принцы через реку, вошли в замок, и каждый из них стал танцевать со своей милой. Солдат тоже танцевал вместе с ними, никем не видимый, и когда одна из королевен держала кубок с вином, то он весь его выпивал до дна, только она подносила его ко рту; и страшно было от того младшей, но старшая все заставляла ее молчать. Так протанцевали они там до трех часов утра, и вот все туфельки истоптались от танцев, и пришлось им оставить свои пляски.

Читайте также:
Кролик, который никого не боялся - Пляцковский М.С., читать детям онлайн

Перевезли принцы их опять через реку, а солдат на этот раз сел на переднюю лодку, к старшей. На берегу они попрощались со своими принцами и пообещали им прийти снова на следующую ночь. Когда они всходили по лестнице, солдат забежал вперед и лег в свою постель; и когда двенадцать королевен медленно подымались, утомленные, по лестнице, он уже храпел, да так громко, что все слышали; и они сказали: «Уж этого человека опасаться нам нечего». Сняли они свои красивые платья, спрятали их, стоптанные во время танцев туфельки поставили под кровать, а сами легли спать.

На другое утро солдат решил ничего не рассказывать, а еще раз поглядеть на это диво, — и вот ходил он и вторую и третью ночь с ними вместе. И все было так же, как и в первый раз, — они плясали до тех пор, пока туфельки не стаптывали. Но на третий раз взял он с собой в доказательство кубок. Вот наступило время ему отвечать, и взял он с собой и спрятал три ветки и кубок и пошел к королю, а двенадцать королевен стояли за дверью и слушали, что он скажет. Когда король стал спрашивать:

— Ну, сказывай, где мои двенадцать дочерей ночью все свои туфельки в плясках истоптали? — то солдат ответил:

— Вместе с двенадцатью принцами в подземном замке.

И рассказал он королю все, как было, и принес ему знаки доказательства.

Велел тогда король позвать своих дочерей и спросил их, правду ли говорит солдат? Видя, что все обнаружилось, и если отпираться, то все равно ничего не поможет, они сознались во всем. Тогда король и говорит:

— Какую же ты хочешь взять себе в жены?

— Я-то уж не молод, так отдайте мне старшую.

В тот же день и свадьбу сыграли, и было ему обещано после смерти короля и все государство.

И принцы были снова заколдованы на столько дней, сколько ночей проплясали они вместе с двенадцатью королевнами.

(Илл. Errol Le Cain, изд. Puffin, 1981 г.)

Электронная книга Стоптанные туфельки | Die zertanzten Schuhe

Если не работает, попробуйте выключить AdBlock

Информация о книге
  • Описание
  • Обсуждения
  • Цитаты
  • Рецензии

Было у одного короля 12 прекрасных дочерей. Но вот незадача, каждое утро их туфельки оказывались стоптанными до дыр, как будто в них всю ночь танцевали. Но ни король, ни слуги не слышали никакой музыки или шума, который бы доносился из спальни юных принцесс. А сами они лишь непонимающе пожимали плечами. Сможет ли кто-то разгадать эту тайну, ответ на это — в сказке.

— антологию «Сказки зарубежных писателей», 1999 г.
— антологию «Сказки зарубежных писателей», 2002 г.
— антологию «Лучшие сказки на ночь», 2006 г.
— сборник «Kinder- und Hausmärchen. Zweiter band. Große Ausgabe», 1857 г.
— антологию «Сказки», 2010 г.
— антологию «Сказки Вильгельма Гауфа. Сказки братьев Гримм», 1979 г.
— антологию «Сказки о принцессах», 2007 г.
— антологию «Самые красивые сказки о принцессах», 2007 г.
— антологию «Лучшие сказки о принцессах», 2008 г.
— антологию «Сказки о принцессах», 2008 г.
— антологию «Заколдованная принцесса», 1993 г.
— антологию «Самые красивые сказки», 2015 г.

— «Стоптанные туфельки» / Die zertanzten Schuhe (2011, Германия, реж: Вольфганг Эйслер)

Иллюстрации

Произведение Стоптанные туфельки полностью

Скачать fb2 epub mobi 02.01.16

Читать онлайн Стоптанные туфельки

  • Похожее
  • Вам понравится
  • Ваши комменты
  • Другое от автора

Началась эта история в один из майских дней 1945 года. Война уже кончилась, но дивизия ещё какое-то время оставалась на рубежах, занятых в ходе майских боёв. Все солдаты отдыхали. На третьи сутки по окончанию войны, военного корреспондента Михаила Алексеева затребовал к себе редактор и, чтобы чем-то занять слоняющихся без дела солдат, поставил новую задачу: «Срочно написать приключенческую повесть с расчётом на десять номеров газеты. Через два часа первая часть должна быть написана».

О чём должна рассказывать повесть, редактор не уточнял. Но и так было понятно: по одну сторону — немецкий шпион, по другую — советский разведчик. Вот и незамысловатые персонажи будущего произведения. Не пришлось долго думать и над названием: сами собой пришли на ум слова: «По следам… волка». Оставалось лишь сообразить: какого волка? И тут вспомнилось, что все шпионы из популярных на то время детективов имели какую-либо отметину на челе. Почему же и этому шпиону не заиметь отметины? Так появилось, на тот момент, окончательное название шпионского детектива: «По следам Меченого волка».

Во общем, существенная часть дела была сделана, и стоило приступить к первой главе. Но в последнюю минуту писатель вспомнил, что любая приличная приключенческая повесть должна начинаться с пролога. А до этого предстояло назвать имена положительного и негативного героя повести. Аниканов! — словно вспышка озарила Михаила Николаевича, когда он думал о советском разведчике, которому предстоит изловить фашистского лазутчика. Аника-воин… — замечательная ассоциация! Немецкого «меченого волка» автор буквально пригвоздил к позорному столбу, дав ему фамилию Гроссшвайн — большая свинья! Итак, сержант Аниканов и барон фон Гроссшвайн приготовились вступить в поединок. А через час был написан уже и пролог…

Ей двадцать пять, и она давно в бегах. Бежать как молния и быть незаметной, словно тень стало для нее второй натурой. Только так можно выжить. Сложности увеличиваются лавиной, когда в королевстве умер старый король. Между наследниками началась нешуточная борьба за престол, переросшая в гражданскую войну.

У далматинцев Понго и Миссис была прекрасная жизнь. Их владельцы души не чаяли в собаках, ухаживали за ними. Обеспечивали всем необходимым в уютном доме в Лондоне. Когда же на свет появилось пятнадцать очаровательных щенков, радость и нежность наполнила сердца собак и людей.

Но вскоре приключилась настоящая беда, щенков похитили, а Скотленд-Ярд продемонстрировал свою полную беспомощность. Пока люди пребывают в растерянности, живые собачьи умы точно определяют, что дело не обошлось без участия Круэллы де Вил. В конце концов, она обожает меха, а у далматинцев такой красивый мех…

Современный последователь «Приключений барона Мюнхаузена», роман 13 ½ жизней капитана по имени Синий Медведь» чрезвычайно популярен не только на своей родине в Германии, где он стал культовым, но и во всем мире.

Капитан Синий Медведь рассказывает о приключениях первой половины своей жизни, проведенных в путешествиях по загадочному сказочному континенту Замония, где интеллект считается инфекционным заболеванием, вода течет вверх, и опасности подстерегают буквально на каждом шагу.

Мрачные и прекрасные сказки, рожденные среди теней лесных чащоб и глубин морских вод!

На страницах этой книги причудливыми нитями переплелись выдумка и реальность, создав чарующий гобелен из тринадцати историй, берущих свое начало в сюжетах классических сказок. Историй, со смелыми и целеустремленными героинями, где мечтательная Золушка и не думает отправляться на бал, а добросердечная Белоснежка неожиданно творит черную магию…

Читайте также:
Усоньша-богатырша - русская народная сказка, читать детям онлайн

Вас ждут интригующие и яркие рассказы, написанные по мотивам знакомых всем с детства сюжетов, полные кровавых интриг, горького предательства и сладкого очарования.

1661 год. Решающий год. Париж. Кардинал Мазарини, давдацать лет занимавший пост премьер-министра и определявший судьбу Франции, доживает последние недели своей жизни. Борьба за должность его приемника началась.

Кольбера, ближайшее доверенное лицо Мазарини, снедает зависть и ревность ко всесильному министру финансов Фуке, Кольбер готов на все, чтобы свергнуть его.

Против своей воли, молодой дворянин оказывается втянутым в самую сердцевину интриг вокруг борьбы за власть. В руки секретаря труппы Мольера попадает кожаный портфель с зашифрованными документами, украденный из личного кабинета Мазарини.

Сказка Стоптанные туфельки

Поделиться в соц. сетях

братья Гримм
Сказка Стоптанные туфельки краткое содержание:

У короля было двенадцать дочерей-красавиц. Оберегая дочерей, король на ночь запирал двери их спальной залы на засов. Но каждое утро обнаруживалось, что туфли у дочерей стоптаны от танцев. Удивленный король объявил по всему королевству, что станет наследником королевской власти и получит в жены одну из королевских дочерей тот, кто узнает тайну стоптанных туфелек. В том же указе было условие: тот, кто объявится, но в течение трех дней и ночей не дознается, тому голова с плеч долой. Многие королевичи сложили головы на плахе, так и не дознавшись тайны.

Один бедный солдат, получивший отставку из-за ранения, пришел в город, где жил король-отец двенадцати дочерей. Встретив по дороге старуху-волшебницу, солдат получил от нее плащ, позволявший стать невидимкой, и подсказку, как узнать тайну стоптанных туфелек. Король допустил солдата во дворец в качестве очередного жениха-наблюдателя. Поступив в соответствии с подсказкой волшебницы, солдат не стал пить поднесенного старшей королевной вина, вылив его в привязанную к подбородку губку, и не стал спать ночью, а сделал только вид, что захрапел. Обманув королевен своим притворно-крепким сном, а затем став невидимым с помощью волшебного плаща, солдат три ночи следил за всеми действиями девушек и узнал тайну стоптанных туфелек.

Оказалось, что королевны по ночам танцевали с заколдованными принцами, попадая в их королевство через подземный ход из своей спальни. Следя за королевнами, солдат прихватывал знаки доказательства своей слежки: отломанные ветки с серебряных, золотых и алмазных деревьев и кубок из подземного замка. Услышав, что солдат рассказал королю всю правду об их ночных проделках, королевны сознались во всем. Солдату по его просьбе король отдал в жены старшую королевну и подтвердил обещание отдать после своей смерти и все государство.

Сказка Стоптанные туфельки читать:

Жил-был некогда король. Было у него двенадцать дочерей, одна другой красивей. Спали они все вместе в одной зале, и постели их стояли рядом; вечером, когда они ложились спать, король закрывал дверь и запирал ее на засов. А утром, когда он ее открывал, то всегда замечал, что туфли у дочерей все от танцев стоптаны, и никак он не мог понять, отчего это происходит. И велел король кликнуть клич по всему королевству, что тот, кто дознается, где это они по ночам танцуют, может выбрать одну из них себе в жены, а после его смерти стать королем. Но кто объявится, а в течение трех дней и ночей о том не дознается, тому голова с плеч долой.

Вот вызвался вскоре один королевич взяться за это отважное дело. Его хорошо приняли и вечером отвели в комнату, что находилась рядом с залой-опочивальней. Ему приготовили постель, и он должен был наблюдать, куда королевны уходят и где танцуют; а чтоб ничего они не смогли сделать тайком или уйти куда-нибудь в другое место, то двери в залу были оставлены открытыми.

Но вдруг веки у королевича налились точно свинцом, и он уснул, а когда наутро он проснулся, оказалось, что все двенадцать королевен ходили куда-то танцевать, — туфельки их стояли в зале, но у всех на подошвах были протерты дыры. И на второй, и на третий вечер случилось то же самое: и вот отрубили королевичу без всякой жалости голову. Приходило потом еще много других, которые брались за это отважное дело, но всем им пришлось поплатиться жизнью.

И вот случилось, что один бедный солдат, который был ранен и служить больше не мог, направился в тот самый город, где жил король. Повстречалась ему на пути старуха, она спросила его, куда он идет.

— Да я и сам точно не знаю, — ответил солдат и в шутку добавил: — Есть у меня охота дознаться, где это и в самом деле королевны свои туфли во время танцев стаптывают, — вот, может, я и королем сделаюсь.

— Да это не так-то и трудно, — сказала старуха. — Ты не пей вина, что поднесут тебе вечером, и притворись, будто крепко спишь.

Затем дала она ему небольшой плащ и сказала:

— Если ты наденешь его, то станешь невидимкой и сможешь тогда пробраться вслед за двенадцатью королевнами.

Солдат, получив добрый совет, решил приняться за это дело: набрался он смелости и к королю женихом объявился. Был он принят так же хорошо, как и другие, и на него тоже надели королевские одежды. Вечером, как пришло время спать ложиться, отвели его в комнату рядом с опочивальней; и когда он собирался ложиться спать, пришла старшая королевна и поднесла ему кубок вина; но он привязал к подбородку губку, — вино все и впиталось, и он и капли не выпил. Затем лег он в постель, полежал немного и начал храпеть, будто спит самым глубоким сном. Услыхали то двенадцать королевен, засмеялись, а старшая и говорит:

— И этому бы тоже не мешало жизнь свою поберечь.

Затем они встали, открыли шкафы, ларцы и шкатулки и достали роскошные платья; стали перед зеркалами наряжаться и прыгать на радостях, что вскоре смогут они опять танцевать. Но одна из них, младшая, и говорит:

— Я не знаю, вы вот радуетесь, а у меня на душе как-то тяжело: должно быть, с нами случится какое-нибудь несчастье.

— Эх ты, пуганая ворона, — сказала ей старшая, — всего ты вечно боишься! Разве ты забыла, сколько уже королевичей здесь понапрасну побывало? Солдату я даже и не стала бы сонного зелья подносить, этот олух и так не проснется.

Вот королевны были уже готовы и глянули на солдата, а он глаза закрыл, не двинется, не шелохнется, и подумали они, что теперь уже бояться им нечего. Подошла старшая к своей кровати и постучала в нее; и опустилась тотчас кровать в подземелье, и сошли они одна за другой вниз через подземный ход, а впереди всех шла старшая. Солдат, видя все это, долго не мешкал, он набросил на себя свой плащ и спустился вниз вслед за младшей. Посреди лестницы он наступил ей слегка на платье, она испугалась и крикнула:

— Что это? Кто это схватил меня за платье?

— Да ты не выдумывай, — молвила старшая, — это ты, видно, за крючок зацепилась.

Вот сошли они все вниз и очутились в чудесной аллее, и были все листья на деревьях серебряные, и они все сияли и сверкали. Солдат подумал: «Возьму-ка я что-нибудь в знак доказательства», — и он отломил с дерева ветку; вдруг послышался страшный треск. Младшая вскрикнула:

— Тут что-то неладное, вы слышали треск?

Но старшая сказала:

— Это салютуют на радостях, что мы скоро освободим от чар наших принцев.

И они пошли затем по другой аллее, где листья на деревьях были все золотые, и, наконец, по третьей, где были листья все из чистых алмазов; и он отломил с обоих деревьев по ветке, и всякий раз дерево трещало, и младшая дрожала от страха, но старшая настаивала на том, что это салютуют в знак радости. Пошли они дальше, и вот подошли, наконец, к большой реке; стояло у берега двенадцать лодок, и в каждой лодке сидело по прекрасному принцу, и они ждали своих двенадцать королевен, и каждый посадил королевну к себе в лодку, солдат же сел вместе с младшей. А принц и говорит:

— Отчего это лодка вдруг стала сегодня тяжелее? Приходится мне грести изо всех сил.

— Это, пожалуй, — молвила младшая, — от жаркой погоды, и меня нынче что-то томит.

И стоял на другом берегу красивый, ярко освещенный замок, доносилась оттуда веселая музыка, трубы и литавры. Переплыли принцы через реку, вошли в замок, и каждый из них стал танцевать со своей милой. Солдат тоже танцевал вместе с ними, никем не видимый, и когда одна из королевен держала кубок с вином, то он весь его выпивал до дна, только она подносила его ко рту; и страшно было от того младшей, но старшая все заставляла ее молчать.

Так протанцевали они там до трех часов утра, и вот все туфельки истоптались от танцев, и пришлось им оставить свои пляски. Перевезли принцы их опять через реку, а солдат на этот раз сел на переднюю лодку, к старшей. На берегу они попрощались со своими принцами и пообещали им прийти снова на следующую ночь. Когда они всходили по лестнице, солдат забежал вперед и лег в свою постель; и когда двенадцать королевен медленно подымались, утомленные, по лестнице, он уже храпел, да так громко, что все слышали; и они сказали: «Уж этого человека опасаться нам нечего». Сняли они свои красивые платья, спрятали их, стоптанные во время танцев туфельки поставили под кровать, а сами легли спать.

На другое утро солдат решил ничего не рассказывать, а еще раз поглядеть на это диво, — и вот ходил он и вторую и третью ночь с ними вместе. И все было так же, как и в первый раз, — они плясали до тех пор, пока туфельки не стаптывали. Но на третий раз взял он с собой в доказательство кубок. Вот наступило время ему отвечать, и взял он с собой и спрятал три ветки и кубок и пошел к королю, а двенадцать королевен стояли за дверью и слушали, что он скажет. Когда король стал спрашивать:

— Ну, сказывай, где мои двенадцать дочерей ночью все свои туфельки в плясках истоптали? — то солдат ответил:

— Вместе с двенадцатью принцами в подземном замке.

И рассказал он королю все, как было, и принес ему знаки доказательства.

Велел тогда король позвать своих дочерей и спросил их, правду ли говорит солдат? Видя, что все обнаружилось, и если отпираться, то все равно ничего не поможет, они сознались во всем. Тогда король и говорит:

— Какую же ты хочешь взять себе в жены?

— Я-то уж не молод, так отдайте мне старшую.

В тот же день и свадьбу сыграли, и было ему обещано после смерти короля и все государство.

И принцы были снова заколдованы на столько дней, сколько ночей проплясали они вместе с двенадцатью королевнами.

Старикова дочка и старухина дочка: Сказка

Жили-были старик со старухою, и была у них дочка. Долго ли, коротко ли пожила старуха на свете да и вздумала помереть; а как помирала, вот что наказала старику:

— Если ты, старик, вздумаешь жениться, то смотри не бери той вдовы, что по соседству живёт со своей дочкой. Она тебе будет женою, а нашему дитятке не будет матерью!

— Ладно, — говорит старик, — ни на ком не женюсь!

Вот схоронил старик старуху и поминки справил, как полагается, да и живёт один-одинёшенек. А малое время спустя шёл он как-то селом да и зашёл к той вдове, о которой старуха говорила. И забыл он, что обещал своей старухе ни на ком не жениться. Сидит у вдовы, разговаривает, а под конец и о свадьбе речь завёл. Вдова рада до смерти.

— Я давно этого ждала! — говорит.

Вот забрала она всё своё добро и вместе с дочкой пошла жить к деду.

Живут они все вместе — старикова дочка и старухина дочка. И невзлюбила злая баба старикову дочку: донимает бедную девку. Да и меж собой девушки часто ссорятся.

Пойдут, бывало, на посиделки — старикова дочка прядёт, а старухина знай всю ночь гуляет. А гуляючи-то, всю пряжу спутает да порвёт. Домой идут рано утром. Дойдут до перелаза — старухина дочка говорит:

— Дай мне пасмы, сестрица, я подержу, пока ты перелезешь.

— Ладно, — отвечает, — на, сестрица.

Вот, пока старикова дочка перелезает, старухина схватит пасмы, прибежит к матери и наговорит с три короба, будто падчерица всю ночь гуляла, пряжу порвала, перепутала.

— А я пряла и домой поспешала. Видишь, какая она ленивая, нерадивая!

Придёт старикова дочка домой, а мачеха ну её бить-колотить, деду жаловаться:

— Никудышная твоя дочь — не хочет работать! А ты не хочешь её учить!

Как мачеха ни злилась, как ни издевалась над падчерицей, что про неё деду ни наговаривала, та всё терпит: работает себе молча. А бабе досадно смотреть на неё, обидно, что дед её жалеет. И стали они с дочерью советоваться, как бы эту падчерицу совсем со свету сжить.

И начала старуха к старику приставать:

— Твоя дочь ленивая, ничего не хочет делать, только гуляет да спит. А ты всё её жалеешь! Ты б лучше отдал её в батрачки.

— Да куда я отдам-то? — спрашивает дед.

— А коли некуда, веди куда знаешь. Чтоб дома духу её не было!

И так проклятая баба пристала к деду, так его изо дня в день допекала, что дед свету белого невзвидел. Жалко дочери, а ничего не поделаешь.

Вот собрались они, пошли. И зашли в дремучий лес. Дочка и говорит:

— Иди, батюшка, домой, а я дальше одна пойду. Авось найду себе работу.

— Ладно, — отвечает дед.

Попрощался да и пошёл в одну сторону, а девушка — в другую.

Вот идёт она, идёт этим дремучим лесом; смотрит — стоит яблонька, да такая запущенная, бурьяном заросшая, что и не видно её.

— Девушка-голубушка, — говорит эта яблонька, — обчисть меня, прополи меня, я тебе шибко пригожусь!

Ну, старикова дочка засучила рукава, обчистила эту яблоньку, прополола, песочком кругом посыпала. Яблонька поблагодарила её, и девушка пошла дальше.

Идёт она, идёт, захотелось ей пить. Подошла она к родничку, а родничок говорит:

— Девушка-голубушка, почисть меня, приукрась меня, я тебе шибко пригожусь!

Вот девушка вычистила тот родничок и кругом песочком посыпала; родничок её поблагодарил, и пошла она дальше.

Бежит навстречу собака, да такая шелудивая, глаза б не глядели, и говорит:

— Девушка-голубушка, почисть меня, причеши меня, я тебе шибко пригожусь!

Вот девушка эту собаку вычесала, репьи из хвоста вытащила.

— Спасибо тебе, милая! — говорит собака.

— Не на чем, — сказала девушка и пошла дальше. Смотрит — стоит печь, облупленная, чёрная, а рядышком глина лежит. Вот печка и говорит:

— Девушка-голубушка, обмажь меня, приукрась меня, я тебе шибко пригожусь!

Ну, девушка замесила глину, обмазала её кругом, как следует быть, цветами да листьями разрисовала. Печка поблагодарила девушку, и она пошла дальше.

Идёт, идёт — встречается ей женщина.

— Здравствуй, девушка! — говорит.

— Куда же это ты идёшь?

— Иду — может, где в батрачки наймусь.

— Ладно, — отвечает девушка, — пойду.

— У меня, — говорит женщина, — будет нетрудно, лишь бы ты делала всё так, как я тебе покажу. Сумеешь?

— Почему ж не суметь? Один раз покажете, а дальше сама буду знать.

Вот пришли они в хату; женщина и говорит:

— Ну, девушка, видишь — стоят горшки. Поутру и вечером будешь ты кипятить в этих горшках воду, воду эту будешь выливать в корыто, насыпать туда муки и делать болтушку. Только гляди, чтоб не горячо было! После будешь становиться на пороге да свистать громким посвистом трижды. И сползутся к тебе разные зверюшки — ты накормишь их хорошенько. Да не бойся их — зла тебе никакого не будет.

— Ладно, всё исполню, как вы приказали.

Вот они поужинали. Затопила девушка печь, нагрела воды, вылила в корыто, муки туда всыпала и заболтала. Потом стала на пороге, трижды громким посвистом свистнула — как полезло всякое зверьё к корыту. Наелись и расползлись, куда кому надо. И так целый год старикова дочка служила и делала всё, что приказывала ей хозяйка. Вот кончился год, и говорит хозяйка стариковой дочери:

— Слушай-ка, девушка! Сегодня ровно год, как ты у меня. Ежели хочешь, оставайся ещё. А не хочешь — как хочешь. Ты хорошо у меня работала, спасибо тебе.

Девушка поблагодарила хозяйку за хлеб, за соль и за всё и сказала так:

— Хочу домой. Спасибо вам, хозяюшка!

А хозяйка и говорит ей:

— Так иди же выбери какого хочешь коня и повозку.

А сама наготовила ей полную укладку всякого добра и проводила до опушки. Там они и попрощались. Хозяйка вернулась домой, а старикова дочка поехала домой и радуется, что всё так хорошо обошлось.

Вот едет она мимо той печи, которую когда-то обмазала, глядит — а в ней полнёхонько пышек. Печь и говорит:

— Девушка-голубушка, на тебе эти пышки за то, что ты меня прибрала да приукрасила.

Девушка поблагодарила и только подъехала к печке, пышки — прыг, прыг! — и попрыгали сами в повозку. Печь заслонилась, а девушка поехала дальше.

Вот едет она да едет, смотрит — бежит собака и несёт намисто, такое красивое, блестящее, длинное. Подбежала собака к повозке и говорит:
— На тебе, девушка-голубушка, за то, что ты мне шерстку причесала и репьи из хвоста вытащила!

Девушка взяла, поблагодарила и поехала дальше радуючись.

Вот едет, и так ей захотелось пить, нет терпенья! «Заеду, — думает, — к тому родничку, что я чистила, — может, там напьюсь».

Вот заехала, смотрит — полон родничок воды, даже через края переливается. А на бережку стоит золотой бочонок с ковшиком.

Родничок и говорит:

— Напейся, наполни бочоночек, да и ковшик прихвати. Стала девушка пить, а это не вода, а вино. Да такое хорошее, какого она никогда и не пивала.

Вот набрала она полный бочонок — и ковшик не забыла. Ну, едет себе дальше.

Смотрит — стоит яблоня, такая густая, глаз не отвести.

А на ней яблочки серебряные, золотые — много-много! Вот яблонька и говорит:

— Девушка-голубушка, на тебе этих яблочков за то, что ты меня обчистила, приукрасила.

Подъехала под яблоньку, а яблочки — прыг, прыг! — сами повозку.

Вот приехала старикова дочка домой и зовёт:

— Батюшка! Идите забирайте добро!

Вышел дед из хаты, смотрит довался, кинулся к ней да и говорит:

— Где ж ты, дочка, была?

— Служила, батюшка, — говорит дочка. — Несите добро!

А добра-то полный воз, ещё и намисто дорогое! Стали в избу вносить — то хорошо, а это ещё краше. Вот увидела баба, что старикова дочка навезла всякой всячины, и напала на деда:

— Веди да веди мою дочку туда, куда свою водил!

И так она к нему прилипла, что он сказал:

— Пускай собирается, поведу.

Вот попрощались, и пошёл старик со старухиной дочкой. Зашли в лес, старик и говорит:

— Ну, иди, дочка, а я вернусь домой.

И разошлись: девушка в лес пошла, а старик домой вернулся.

Вот идёт старухина дочка дремучим лесом, смотрит — стоит яблонька, такая запущенная, бурьяном заросшая, что и не видно её.

— Девушка-голубушка, — говорит эта яблонька, — обчисти меня, прополи меня, я тебе шибко пригожусь!

А девушка отвечает:

— Как бы не так, стану я руки портить! Некогда мне! — И пошла дальше.

Смотрит — течёт родничок, да такой грязный, ряской одетый.

Вот он и говорит:

— Девушка-голубушка, почисти меня, укрась меня, я тебе шибко пригожусь!

— Да что вы навалились на мою голову! Некогда мне — идти надо!

Это так сказала старухина дочка и пошла дальше.

Вот идёт она мимо той печи, а печь и говорит:

— Девушка-голубушка, обмажь меня, приукрась меня, я тебе шибко пригожусь!

— Нашла дуру, стану я мараться! — сказала старухина дочка, осерчала и пошла дальше.

Смотрит — бежит собака, да такая шелудивая, что гадко на неё взглянуть.

— Девушка-голубушка, почисть меня, причеши меня, я тебе шибко пригожусь!

Девушка поглядела да и говорит:

— Выдумала, что сказать! Такая паршивая, а хочет, чтобы я с ней возилась! Не дождёшься! — И пошла дальше.

Вот повстречалась ей та самая женщина, у которой старикова дочка служила.

— Здравствуй, девушка! — говорит.

— Доброго здоровья, тётенька!

— Куда ты идёшь? — спрашивает.

— Да хочу, тётенька, наняться куда-нибудь.

— Ладно, тётенька. А какая у вас работа?

— Да нетрудная, дочка! Лишь бы ты сумела всё сделать, как я скажу.

— А почему не суметь? Раз скажете, а на другой раз сама знать буду.

— Вот что, девушка, — говорит женщина, — видишь — стоят горшки? Поутру и вечером будешь ты кипятить в этих горшках воду; воду эту будешь выливать в корыто да насыпать туда муки и делать болтушку. Только гляди, чтоб не горячо было! После будешь становиться на пороге да свистать громким посвистом трижды. И соберутся к тебе разные зверюшки; ты накормишь их хорошенько, они и уползут, кому куда надо. Да не бойся их — зла тебе никакого не будет. Сумеешь сделать?

— Сумею! — сказала старухина дочка.

Вот они поговорили, а вечером старухина дочка затопила печь, поставила горшки с водой и, как только вода закипела ключом, всыпала туда целую мерку муки, и получилось не пойло, а месиво. Вывалила она это месиво в корыто, сама стала на порог, свистнула раз, другой, третий… Вот стали собираться разные зверюшки. Бросились они к корыту, и какой ни схватится за еду —так и падает наземь кверху лапами. Так все и подохли — обожглись да подавились.

Видит старухина дочка, что все наелись, легли, а не встают, пошла к хозяйке и говорит:

— Что это у вас, хозяйка, скотина какая чудная? Все наелись, легли и не встают!

— Как не встают? — крикнула хозяйка и кинулась к корыту.

Увидала, что неживые все, схватилась за голову да как закричит:

— Ой, батюшки, ой, родимые! Что ты наделала! Ты их погубила!

И бранилась и плакала, да ничего не помогло. Ну, сложила она всех зверюшек в укладку и заперла на ключ.

Вот кончился старухиной дочке год, дала ей хозяйка коня шелудивого да телегу разбитую, немазаную, а на эту телегу поставила укладку с дохлыми зверюшками и выпроводила в лес.

Доехала старухина дочка до той печки, и сильно ей захотелось есть. А на шестке пышки — сдобные, румяные. Только потянулась старухина дочка за одной, а пышки — прыг, прыг! — и ускакали в печку. Заслонка хлопнула, печка и говорит:

— Э-э, девушка, не обмазала мне бочков — не видать тебе и пирожков!

Заплакала девушка и поехала дальше.

Доехала она до родничка, и сильно ей захотелось пить. Смотрит, а вода так и льётся; она скорей туда, а родничок вдруг высох да и говорит слабым шёпотом:

— Э-э, девушка, не хотела мне пригодиться, не придётся теперь и напиться!

Заплакала девушка и поехала дальше.

Доезжает она до яблоньки. А на ней яблочков так много, что негде курочке клюнуть, да такие все хорошие — серебряные, золотые. Вот она и думает: «Дай хоть яблочков натрясу, матери гостинца отвезу».

Только подошла, а яблочки —скок! — все, как одно, кверху. Яблонька и говорит:

— Э-э, девушка-голубушка, не хотела меня в порядок привесть, не будешь и яблочков есть!

Заплакала старухина дочка и поехала дальше.

Смотрит — бежит собака, и у неё на шее висит намисто, такое красивое, блестящее да длинное. Бросилась девушка за этой собакой — намисто отнять хотела, а собака и говорит:

— Э-э, девушка, не хотела меня причесать, обрядить — в ожерелье тебе не ходить!

Да и убежала. Заплакала старухина дочка и поехала домой.

Вот приехала она домой —зовёт старика со старухой:

— Идите забирайте добро!

Дед и баба выбежали из хаты, смотрят — дочка приехала. Обрадовались, повели её в хату, внесли укладку. Вот открыли они укладку — смотрят, а там жабы, ящерки, гадюки! Баба как закричит:

— Дочка, что это такое?

Тогда старухина дочка стала рассказывать, что и как было. Рассказала всё, а старуха и говорит:

— Сиди уж лучше дома. Та добра привезла, а ты гадюк околелых! Ещё хорошо, что жива осталась.

Вот так они и живут: хлеб-соль жуют… Я там была, мёд-пиво пила, мимо рта текло, а в рот не попало. Коромыслом сено возят, оберемком воду носят! Старикова дочка замуж пошла, а старухина и до сих пор живёт в вековухах.

Старикова дочка и старухина дочка

Страницы: 1 2 3

или были старик со старухою, и была у них дочка. Долго ли, коротко ли пожила старуха на свете, да и вздумала помереть; а как помирала, вот что наказала старику:
— Если ты, старик, вздумаешь жениться, то смотри не бери той вдовы, что по соседству живёт со своей дочкой. Она тебе будет женою, а нашему дитятке не будет матерью!

— Ладно,— говорит старик,— ни на ком не женюсь!

Вот схоронил старик старуху и поминки справил, как полагается, да и живёт один-одинёшенек. А малое время спустя шёл он как-то селом да и зашёл к той вдове, о которой старуха говорила. И забыл он, что обещал своей старухе ни на ком не жениться. Сидит у вдовы, разговаривает, а под конец и о свадьбе речь завёл. Вдова рада до смерти.

— Я давно этого ждала! — говорит.

Вот забрала она всё своё добро и вместе с дочкой пошла жить к деду.

Живут они все вместе — старикова дочка и старухина дочка. И невзлюбила злая баба старикову дочку: донимает бедную девку. Да и меж собой девушки часто ссорятся.

Пойдут, бывало, на посиделки — старикова дочка прядёт, а старухина знай, всю ночь гуляет. А гуляючи-то, всю пряжу спутает да порвёт. Домой идут рано утром. Дойдут до пере­лаза— старухина дочка говорит:
— Дай мне пасмы, сестрица, я подержу, пока ты переле­зешь.

Вот, пока старикова дочка перелезает, старухина схватит пасмы, прибежит к матери и наговорит с три короба, будто падчерица всю ночь гуляла, пряжу порвала, перепутала.

— А я пряла и домой поспешала. Видишь, какая она ленивая, нерадивая!

Придёт старикова дочка домой, а мачеха ну её бить- колотить, деду жаловаться:
— Никудышная твоя дочь —не хочет работать! А ты не хочешь её учить!

Как мачеха ни злилась, как ни издевалась над падчери­цей, что про неё деду ни наговаривала, та всё терпит: рабо­тает себе молча. А бабе досадно смотреть на неё, обидно, что дед её жалеет. И стали они с дочерью советоваться, как бы эту падчерицу совсем со свету сжить.

И начала старуха к старику приставать:
—Твоя дочь ленивая, ничего не хочет делать, только гуляет да спит. А ты всё её жалеешь! Ты б лучше отдал её в батрачки.

— Да куда я отдам-то? — спрашивает дед.

— А коли некуда, веди куда знаешь. Чтоб дома духу её не было!

И так проклятая баба пристала к деду, так его изо дня в день допекала, что дед свету белого невзвидел. Жалко дочери, а ничего не поделаешь.

Вот собрались они, пошли. И зашли в дремучий лес. Дочка и говорит:
— Иди, батюшка, домой, а я дальше одна пойду. Авось найду себе работу.

— Ладно,— отвечает дед.

Попрощался да и пошёл в одну сторону, а девушка — в другую.

Вот идёт она, идёт этим дремучим лесом; смотрит — стоит яблонька, да такая запущенная, бурьяном заросшая, что и не видно её.

— Девушка-голубушка,— говорит эта яблонька,— обчисть меня, прополи меня, я тебе шибко пригожусь!

Ну, старикова дочка засучила рукава, обчистила эту яблоньку, прополола, песочком кругом посыпала. Яблонька поблагодарила её, и девушка пошла дальше.

Идёт она, идёт, захотелось ей пить. Подошла она к родничку, а родничок говорит:
— Девушка-голубушка, почисть меня, приукрась меня, я тебе шибко пригожусь!

Вот девушка вычистила тот родничок и кругом песочком посыпала; родничок её поблагодарил, и пошла она дальше.

Бежит навстречу собака, да такая шелудивая, глаза б не глядели, и говорит:
— Девушка-голубушка, почисть меня, причеши меня, я тебе шибко пригожусь!

Вот девушка эту собаку вычесала, репьи из хвоста вытащила.

— Спасибо тебе, милая!— говорит собака.

— Не на чем,— сказала девушка и пошла дальше.

Смотрит — стоит печь, облупленная, чёрная, а рядышком глина лежит. Вот печка и говорит:
— Девушка-голубушка, обмажь меня, приукрась меня, я тебе шибко пригожусь!

Ну, девушка замесила глину, обмазала её кругом, как следует быть, цветами да листьями разрисовала. Печка поблагодарила девушку, и она пошла дальше.

Идёт, идёт — встречается ей женщина.

— Здравствуй, девушка! — говорит.

— Куда же это ты идёшь?

— Иду — может, где в батрачки наймусь.

— Ладно,— отвечает девушка,— пойду.

— У меня,— говорит женщина,— будет нетрудно, лишь бы ты делала всё так, как я тебе покажу. Сумеешь?

— Почему ж не суметь? Один раз покажете, а дальше сама буду знать.

Вот пришли они в хату; женщина и говорит:
— Ну, девушка, видишь — стоят горшки. Поутру и вече­ром будешь ты кипятить в этих горшках воду, воду эту будешь выливать в корыто, насыпать туда муки и делать болтушку. Только гляди, чтоб не горячо было! После будешь становиться на пороге да свистать громким посвистом трижды. И сползутся к тебе разные зверюшки — ты накормишь их хорошенько. Да не бойся их — зла тебе ника­кого не будет.

Девушка сказала:
— Ладно, всё исполню, как вы приказали.

Вот они поужинали. Затопила девушка печь, нагрела воды, вылила в корыто, муки туда всыпала и заболтала. Потом стала на пороге, трижды громким посвистом свист­нула— как полезло всякое зверьё к корыту. Наелись и расползлись, куда кому надо.

И так целый год старикова дочка служила и делала всё, что приказывала ей хозяйка. Вот кон­чился год, и говорит хозяйка стариковой дочери:
— Слушай-ка, девушка! Сегодня ровно год, как ты у меня. Ежели хочешь, оставайся ещё. А не хочешь — как хочешь. Ты хорошо у меня работала, спасибо тебе.

Девушка поблагодарила хозяйку за хлеб, за соль и за всё и сказала так:
— Хочу домой. Спасибо вам, хозяюшка!

А хозяйка и говорит ей:
— Так иди же выбери какого хочешь коня и повозку.

Старикова дочка и старухина дочка — украинская народная сказка

Сказка про то, как мачеха хотела падчерицу извести и велела мужу дочь в лес отвезти. Девушка была приветливая и работящая, она в лесу не пропала, а вернулась домой с подарками.

Старикова дочка и старухина дочка читать

Жили-были старик со старухою, и была у них дочка. Долго ли, коротко ли пожила старуха на свете, да и вздумала помереть; а как помирала, вот что наказала старику:

— Если ты, старик, вздумаешь жениться, то смотри не бери той вдовы, что по соседству живёт со своей дочкой. Она тебе будет женою, а нашему дитятке не будет матерью!

— Ладно, — говорит старик, — ни на ком не женюсь!

Вот схоронил старик старуху и поминки справил, как полагается, да и живёт один-одинёшенек. А малое время спустя шёл он как-то селом, да и зашёл к той вдове, о которой старуха говорила. И забыл он, что обещал своей старухе ни на ком не жениться. Сидит у вдовы, разговаривает, а под конец и о свадьбе речь завёл. Вдова рада до смерти.

— Я давно этого ждала! — говорит.

Вот забрала она всё своё добро и вместе с дочкой пошла жить к деду.

Живут они все вместе — старикова дочка и старухина дочка. И невзлюбила злая баба старикову дочку: донимает бедную девку. Да и меж собой девушки часто ссорятся.

Пойдут, бывало, на посиделки — старикова дочка прядёт, а старухина знай всю ночь гуляет. А гуляючи-то, всю пряжу спутает да порвёт. Домой идут рано утром. Дойдут до перелаза — старухина дочка говорит:

— Дай мне пасмы,сестрица, я подержу, пока ты перелезешь.

— Ладно, — отвечает, — на, сестрица.

Вот, пока старикова дочка перелезает, старухина схватит пасмы, прибежит к матери и наговорит с три короба, будто падчерица всю ночь гуляла, пряжу порвала, перепутала.

— А я пряла и домой поспешала. Видишь, какая она ленивая, нерадивая!

Придёт старикова дочка домой, а мачеха ну её бить-колотить, деду жаловаться:

— Никудышная твоя дочь — не хочет работать! А ты не хочешь её учить!

Как мачеха ни злилась, как ни издевалась над падчерицей, что про неё деду ни наговаривала, та всё терпит: работает себе молча. А бабе досадно смотреть на неё, обидно, что дед её жалеет. И стали они с дочерью советоваться, как бы эту падчерицу совсем со свету сжить.

И начала старуха к старику приставать:

— Твоя дочь ленивая, ничего не хочет делать, только гуляет да спит. А ты всё её жалеешь! Ты б лучше отдал её в батрачки.

— Да куда я отдам-то? — спрашивает дед.

— А коли некуда, веди куда знаешь. Чтоб дома духу её не было!

И так проклятая баба пристала к деду, так его изо дня в день допекала, что дед свету белого невзвидел. Жалко дочери, а ничего не поделаешь.

Вот собрались они, пошли. И зашли в дремучий лес. Дочка и говорит:

— Иди, батюшка, домой, а я дальше одна пойду. Авось найду себе работу.

— Ладно, — отвечает дед.

Попрощался, да и пошёл в одну сторону, а девушка — в другую.

Вот идёт она, идёт этим дремучим лесом; смотрит — стоит яблонька, да такая запущенная, бурьяном заросшая, что и не видно её.

— Девушка-голубушка, — говорит эта яблонька, — обчисть меня, прополи меня, я тебе шибко пригожусь!

Ну, старикова дочка засучила рукава, обчистила эту яблоньку, прополола, песочком кругом посыпала. Яблонька поблагодарила её, и девушка пошла дальше.

Идёт она, идёт, захотелось ей пить. Подошла она к родничку, а родничок говорит:

— Девушка-голубушка, почисть меня, приукрась меня, я тебе шибко пригожусь!

Вот девушка вычистила тот родничок и кругом песочком посыпала; родничок её поблагодарил, и пошла она дальше.

Бежит навстречу собака, да такая шелудивая, глаза б не глядели, и говорит:

— Девушка-голубушка, почисть меня, причеши меня, я тебе шибко пригожусь!

Вот девушка эту собаку вычесала, репьи из хвоста вытащила.

— Спасибо тебе, милая! — говорит собака.

— Не на чем, — сказала девушка и пошла дальше. Смотрит — стоит печь, облупленная, чёрная, а рядышком глина лежит. Вот печка и говорит:

— Девушка-голубушка, обмажь меня, приукрась меня, я тебе шибко пригожусь!

Ну, девушка замесила глину, обмазала её кругом, как следует быть, цветами да листьями разрисовала. Печка поблагодарила девушку, и она пошла дальше.

Идёт, идёт — встречается ей женщина.

— Здравствуй, девушка! — говорит.

— Куда же это ты идёшь?

— Иду — может, где в батрачки наймусь.

— Ладно, — отвечает девушка, — пойду.

— У меня, — говорит женщина, — будет нетрудно, лишь бы ты делала всё так, как я тебе покажу. Сумеешь?

— Почему ж не суметь? Один раз покажете, а дальше сама буду знать.

Вот пришли они в хату; женщина и говорит:

— Ну, девушка, видишь — стоят горшки. Поутру и вечером будешь ты кипятить в этих горшках воду, воду эту будешь выливать в корыто, насыпать туда муки и делать болтушку. Только гляди, чтоб не горячо было! После будешь становиться на пороге да свистать громким посвистом трижды. И сползутся к тебе разные зверюшки — ты накормишь их хорошенько. Да не бойся их — зла тебе никакого не будет.

— Ладно, всё исполню, как вы приказали.

Вот они поужинали. Затопила девушка печь, нагрела воды, вылила в корыто, муки туда всыпала и заболтала. Потом стала на пороге, трижды громким посвистом свистнула — как полезло всякое зверьё к корыту. Наелись и расползлись, куда кому надо. И так целый год старикова дочка служила и делала всё, что приказывала ей хозяйка. Вот кончился год, и говорит хозяйка стариковой дочери:

— Слушай-ка, девушка! Сегодня ровно год, как ты у меня. Ежели хочешь, оставайся ещё. А не хочешь — как хочешь. Ты хорошо у меня работала, спасибо тебе.

Девушка поблагодарила хозяйку за хлеб, за соль и за всё и сказала так:

— Хочу домой. Спасибо вам, хозяюшка!

А хозяйка и говорит ей:

— Так иди же выбери какого хочешь коня и повозку.

А сама наготовила ей полную укладку всякого добра и проводила до опушки. Там они и попрощались. Хозяйка вернулась домой, а старикова дочка поехала домой и радуется, что всё так хорошо обошлось.

Вот едет она мимо той печи, которую когда-то обмазала, глядит — а в ней полнёхонько пышек. Печь и говорит:

— Девушка-голубушка, на тебе эти пышки за то, что ты меня прибрала да приукрасила.

Девушка поблагодарила и только подъехала к печке, пышки — прыг, прыг! — и попрыгали сами в повозку. Печь заслонилась, а девушка поехала дальше.

Вот едет она да едет, смотрит — бежит собака и несёт монисто, такое красивое, блестящее, длинное. Подбежала собака к повозке и говорит:

— На тебе, девушка-голубушка, за то, что ты мне шерстку причесала и репьи из хвоста вытащила!

Девушка взяла, поблагодарила и поехала дальше радуючись.

Вот едет, и так ей захотелось пить, нет терпенья! «Заеду, — думает, — к тому родничку, что я чистила, — может, там напьюсь».

Вот заехала, смотрит — полон родничок воды, даже через края переливается. А на бережку стоит золотой бочонок с ковшиком.

Родничок и говорит:

— Напейся, наполни бочоночек, да и ковшик прихвати. Стала девушка пить, а это не вода, а вино. Да такое хорошее, какого она никогда и не пивала.

Вот набрала она полный бочонок — и ковшик не забыла. Ну, едет себе дальше.

Смотрит — стоит яблоня, такая густая, глаз не отвести.

А на ней яблочки серебряные, золотые — много-много! Вот яблонька и говорит:

— Девушка-голубушка, на тебе этих яблочков за то, что ты меня обчистила, приукрасила.

Подъехала под яблоньку, а яблочки — прыг, прыг! — сами повозку.

Вот приехала старикова дочка домой и зовёт:

— Батюшка! Идите забирайте добро!

Вышел дед из хаты, смотрит, обрадовался, кинулся к ней, да и говорит:

— Где ж ты, дочка, была?

— Служила, батюшка, — говорит дочка. — Несите добро!

А добра-то полный воз, ещё и монисто дорогое! Стали в избу вносить — то хорошо, а это ещё краше. Вот увидела баба, что старикова дочка навезла всякой всячины, и напала на деда:

— Веди да веди мою дочку туда, куда свою водил!

И так она к нему прилипла, что он сказал:

— Пускай собирается, поведу.

Вот попрощались, и пошёл старик со старухиной дочкой. Зашли в лес, старик и говорит:

— Ну, иди, дочка, а я вернусь домой.

И разошлись: девушка в лес пошла, а старик домой вернулся.

Вот идёт старухина дочка дремучим лесом, смотрит — стоит яблонька, такая запущенная, бурьяном заросшая, что и не видно её.

— Девушка-голубушка, — говорит эта яблонька, — обчисти меня, прополи меня, я тебе шибко пригожусь!

А девушка отвечает:

— Как бы не так, стану я руки портить! Некогда мне! — И пошла дальше.

Смотрит — течёт родничок, да такой грязный, ряской одетый.

Вот он и говорит:

— Девушка-голубушка, почисти меня, укрась меня, я тебе шибко пригожусь!

— Да что вы навалились на мою голову! Некогда мне — идти надо!

Это так сказала старухина дочка и пошла дальше.

Вот идёт она мимо той печи, а печь и говорит:

— Девушка-голубушка, обмажь меня, приукрась меня, я тебе шибко пригожусь!

— Нашла дуру, стану я мараться! — сказала старухина дочка, осерчала и пошла дальше.

Смотрит — бежит собака, да такая шелудивая, что гадко на неё взглянуть.

— Девушка-голубушка, почисть меня, причеши меня, я тебе шибко пригожусь!

Девушка поглядела, да и говорит:

— Выдумала, что сказать! Такая паршивая, а хочет, чтобы я с ней возилась! Не дождёшься! — И пошла дальше.

Вот повстречалась ей та самая женщина, у которой старикова дочка служила.

— Здравствуй, девушка! — говорит.

— Доброго здоровья, тётенька!

— Куда ты идёшь? — спрашивает.

— Да хочу, тётенька, наняться куда-нибудь.

— Ладно, тётенька. А какая у вас работа?

— Да нетрудная, дочка! Лишь бы ты сумела всё сделать, как я скажу.

— А почему не суметь? Раз скажете, а на другой раз сама знать буду.

— Вот что, девушка, — говорит женщина, — видишь — стоят горшки? Поутру и вечером будешь ты кипятить в этих горшках воду; воду эту будешь выливать в корыто да насыпать туда муки и делать болтушку. Только гляди, чтоб не горячо было! После будешь становиться на пороге да свистать громким посвистом трижды. И соберутся к тебе разные зверюшки; ты накормишь их хорошенько, они и уползут, кому куда надо. Да не бойся их — зла тебе никакого не будет. Сумеешь сделать?

— Сумею! — сказала старухина дочка.

Вот они поговорили, а вечером старухина дочка затопила печь, поставила горшки с водой и, как только вода закипела ключом, всыпала туда целую мерку муки, и получилось не пойло, а месиво. Вывалила она это месиво в корыто, сама стала на порог, свистнула раз, другой, третий… Вот стали собираться разные зверюшки. Бросились они к корыту, и какой ни схватится за еду —так и падает наземь кверху лапами. Так все и подохли — обожглись да подавились.

Видит старухина дочка, что все наелись, легли, а не встают, пошла к хозяйке и говорит:

— Что это у вас, хозяйка, скотина какая чудная? Все наелись, легли и не встают!

— Как не встают? — крикнула хозяйка и кинулась к корыту.

Увидала, что неживые все, схватилась за голову да как закричит:

— Ой, батюшки, ой, родимые! Что ты наделала! Ты их погубила!

И бранилась, и плакала, да ничего не помогло. Ну, сложила она всех зверюшек в укладку и заперла на ключ.

Вот кончился старухиной дочке год, дала ей хозяйка коня шелудивого да телегу разбитую, немазаную, а на эту телегу поставила укладку с дохлыми зверюшками и выпроводила в лес.

Доехала старухина дочка до той печки, и сильно ей захотелось есть. А на шестке пышки — сдобные, румяные. Только потянулась старухина дочка за одной, а пышки — прыг, прыг! — и ускакали в печку. Заслонка хлопнула, печка и говорит:

— Э-э, девушка, не обмазала мне бочков — не видать тебе и пирожков!

Заплакала девушка и поехала дальше.

Доехала она до родничка, и сильно ей захотелось пить. Смотрит, а вода так и льётся; она скорей туда, а родничок вдруг высох, да и говорит слабым шёпотом:

— Э-э, девушка, не хотела мне пригодиться, не придётся теперь и напиться!

Заплакала девушка и поехала дальше.

Доезжает она до яблоньки. А на ней яблочков так много, что негде курочке клюнуть, да такие все хорошие — серебряные, золотые. Вот она и думает: «Дай хоть яблочков натрясу, матери гостинца отвезу».

Только подошла, а яблочки —скок! — все, как одно, кверху. Яблонька и говорит:

— Э-э, девушка-голубушка, не хотела меня в порядок привесть, не будешь и яблочков есть!

Заплакала старухина дочка и поехала дальше.

Смотрит — бежит собака, и у неё на шее висит монисто, такое красивое, блестящее да длинное. Бросилась девушка за этой собакой — монисто отнять хотела, а собака и говорит:

— Э-э, девушка, не хотела меня причесать, обрядить — в ожерелье тебе не ходить!

Да и убежала. Заплакала старухина дочка и поехала домой.

Вот приехала она домой —зовёт старика со старухой:

— Идите забирайте добро!

Дед и баба выбежали из хаты, смотрят — дочка приехала. Обрадовались, повели её в хату, внесли укладку. Вот открыли они укладку — смотрят, а там жабы, ящерки, гадюки! Баба как закричит:

— Дочка, что это такое?

Тогда старухина дочка стала рассказывать, что и как было. Рассказала всё, а старуха и говорит:

— Сиди уж лучше дома. Та добра привезла, а ты гадюк околелых! Ещё хорошо, что жива осталась.

Вот так они и живут: хлеб-соль жуют… Я там была, мёд-пиво пила, мимо рта текло, а в рот не попало. Коромыслом сено возят, охапкой воду носят! Старикова дочка замуж пошла, а старухина и до сих пор живёт в вековухах.

Старикова дочка и старухина дочка — украинская народная сказка

Сказка про то, как мачеха хотела падчерицу извести и велела мужу дочь в лес отвезти. Девушка была приветливая и работящая, она в лесу не пропала, а вернулась домой с подарками.

Старикова дочка и старухина дочка читать

Жили-были старик со старухою, и была у них дочка. Долго ли, коротко ли пожила старуха на свете, да и вздумала помереть; а как помирала, вот что наказала старику:

— Если ты, старик, вздумаешь жениться, то смотри не бери той вдовы, что по соседству живёт со своей дочкой. Она тебе будет женою, а нашему дитятке не будет матерью!

— Ладно, — говорит старик, — ни на ком не женюсь!

Вот схоронил старик старуху и поминки справил, как полагается, да и живёт один-одинёшенек. А малое время спустя шёл он как-то селом, да и зашёл к той вдове, о которой старуха говорила. И забыл он, что обещал своей старухе ни на ком не жениться. Сидит у вдовы, разговаривает, а под конец и о свадьбе речь завёл. Вдова рада до смерти.

— Я давно этого ждала! — говорит.

Вот забрала она всё своё добро и вместе с дочкой пошла жить к деду.

Живут они все вместе — старикова дочка и старухина дочка. И невзлюбила злая баба старикову дочку: донимает бедную девку. Да и меж собой девушки часто ссорятся.

Пойдут, бывало, на посиделки — старикова дочка прядёт, а старухина знай всю ночь гуляет. А гуляючи-то, всю пряжу спутает да порвёт. Домой идут рано утром. Дойдут до перелаза — старухина дочка говорит:

— Дай мне пасмы, сестрица, я подержу, пока ты перелезешь.

— Ладно, — отвечает, — на, сестрица.

Вот, пока старикова дочка перелезает, старухина схватит пасмы, прибежит к матери и наговорит с три короба, будто падчерица всю ночь гуляла, пряжу порвала, перепутала.

— А я пряла и домой поспешала. Видишь, какая она ленивая, нерадивая!

Придёт старикова дочка домой, а мачеха ну её бить-колотить, деду жаловаться:

— Никудышная твоя дочь — не хочет работать! А ты не хочешь её учить!

Как мачеха ни злилась, как ни издевалась над падчерицей, что про неё деду ни наговаривала, та всё терпит: работает себе молча. А бабе досадно смотреть на неё, обидно, что дед её жалеет. И стали они с дочерью советоваться, как бы эту падчерицу совсем со свету сжить.

И начала старуха к старику приставать:

— Твоя дочь ленивая, ничего не хочет делать, только гуляет да спит. А ты всё её жалеешь! Ты б лучше отдал её в батрачки.

— Да куда я отдам-то? — спрашивает дед.

— А коли некуда, веди куда знаешь. Чтоб дома духу её не было!

И так проклятая баба пристала к деду, так его изо дня в день допекала, что дед свету белого невзвидел. Жалко дочери, а ничего не поделаешь.

Вот собрались они, пошли. И зашли в дремучий лес. Дочка и говорит:

— Иди, батюшка, домой, а я дальше одна пойду. Авось найду себе работу.

— Ладно, — отвечает дед.

Попрощался, да и пошёл в одну сторону, а девушка — в другую.

Вот идёт она, идёт этим дремучим лесом; смотрит — стоит яблонька, да такая запущенная, бурьяном заросшая, что и не видно её.

— Девушка-голубушка, — говорит эта яблонька, — обчисть меня, прополи меня, я тебе шибко пригожусь!

Ну, старикова дочка засучила рукава, обчистила эту яблоньку, прополола, песочком кругом посыпала. Яблонька поблагодарила её, и девушка пошла дальше.

Идёт она, идёт, захотелось ей пить. Подошла она к родничку, а родничок говорит:

— Девушка-голубушка, почисть меня, приукрась меня, я тебе шибко пригожусь!

Вот девушка вычистила тот родничок и кругом песочком посыпала; родничок её поблагодарил, и пошла она дальше.

Бежит навстречу собака, да такая шелудивая, глаза б не глядели, и говорит:

— Девушка-голубушка, почисть меня, причеши меня, я тебе шибко пригожусь!

Вот девушка эту собаку вычесала, репьи из хвоста вытащила.

— Спасибо тебе, милая! — говорит собака.

— Не на чем, — сказала девушка и пошла дальше. Смотрит — стоит печь, облупленная, чёрная, а рядышком глина лежит. Вот печка и говорит:

— Девушка-голубушка, обмажь меня, приукрась меня, я тебе шибко пригожусь!

Ну, девушка замесила глину, обмазала её кругом, как следует быть, цветами да листьями разрисовала. Печка поблагодарила девушку, и она пошла дальше.

Идёт, идёт — встречается ей женщина.

— Здравствуй, девушка! — говорит.

— Куда же это ты идёшь?

— Иду — может, где в батрачки наймусь.

— Ладно, — отвечает девушка, — пойду.

— У меня, — говорит женщина, — будет нетрудно, лишь бы ты делала всё так, как я тебе покажу. Сумеешь?

— Почему ж не суметь? Один раз покажете, а дальше сама буду знать.

Вот пришли они в хату; женщина и говорит:

— Ну, девушка, видишь — стоят горшки. Поутру и вечером будешь ты кипятить в этих горшках воду, воду эту будешь выливать в корыто, насыпать туда муки и делать болтушку. Только гляди, чтоб не горячо было! После будешь становиться на пороге да свистать громким посвистом трижды. И сползутся к тебе разные зверюшки — ты накормишь их хорошенько. Да не бойся их — зла тебе никакого не будет.

— Ладно, всё исполню, как вы приказали.

Вот они поужинали. Затопила девушка печь, нагрела воды, вылила в корыто, муки туда всыпала и заболтала. Потом стала на пороге, трижды громким посвистом свистнула — как полезло всякое зверьё к корыту. Наелись и расползлись, куда кому надо. И так целый год старикова дочка служила и делала всё, что приказывала ей хозяйка. Вот кончился год, и говорит хозяйка стариковой дочери:

— Слушай-ка, девушка! Сегодня ровно год, как ты у меня. Ежели хочешь, оставайся ещё. А не хочешь — как хочешь. Ты хорошо у меня работала, спасибо тебе.

Девушка поблагодарила хозяйку за хлеб, за соль и за всё и сказала так:

— Хочу домой. Спасибо вам, хозяюшка!

А хозяйка и говорит ей:

— Так иди же выбери какого хочешь коня и повозку.

А сама наготовила ей полную укладку всякого добра и проводила до опушки. Там они и попрощались. Хозяйка вернулась домой, а старикова дочка поехала домой и радуется, что всё так хорошо обошлось.

Вот едет она мимо той печи, которую когда-то обмазала, глядит — а в ней полнёхонько пышек. Печь и говорит:

— Девушка-голубушка, на тебе эти пышки за то, что ты меня прибрала да приукрасила.

Девушка поблагодарила и только подъехала к печке, пышки — прыг, прыг! — и попрыгали сами в повозку. Печь заслонилась, а девушка поехала дальше.

Вот едет она да едет, смотрит — бежит собака и несёт монисто, такое красивое, блестящее, длинное. Подбежала собака к повозке и говорит:

— На тебе, девушка-голубушка, за то, что ты мне шерстку причесала и репьи из хвоста вытащила!

Девушка взяла, поблагодарила и поехала дальше радуючись.

Вот едет, и так ей захотелось пить, нет терпенья! «Заеду, — думает, — к тому родничку, что я чистила, — может, там напьюсь».

Вот заехала, смотрит — полон родничок воды, даже через края переливается. А на бережку стоит золотой бочонок с ковшиком.

Родничок и говорит:

— Напейся, наполни бочоночек, да и ковшик прихвати. Стала девушка пить, а это не вода, а вино. Да такое хорошее, какого она никогда и не пивала.

Вот набрала она полный бочонок — и ковшик не забыла. Ну, едет себе дальше.

Смотрит — стоит яблоня, такая густая, глаз не отвести.

А на ней яблочки серебряные, золотые — много-много! Вот яблонька и говорит:

— Девушка-голубушка, на тебе этих яблочков за то, что ты меня обчистила, приукрасила.

Подъехала под яблоньку, а яблочки — прыг, прыг! — сами повозку.

Вот приехала старикова дочка домой и зовёт:

— Батюшка! Идите забирайте добро!

Вышел дед из хаты, смотрит, обрадовался, кинулся к ней, да и говорит:

— Где ж ты, дочка, была?

— Служила, батюшка, — говорит дочка. — Несите добро!

А добра-то полный воз, ещё и монисто дорогое! Стали в избу вносить — то хорошо, а это ещё краше. Вот увидела баба, что старикова дочка навезла всякой всячины, и напала на деда:

— Веди да веди мою дочку туда, куда свою водил!

И так она к нему прилипла, что он сказал:

— Пускай собирается, поведу.

Вот попрощались, и пошёл старик со старухиной дочкой. Зашли в лес, старик и говорит:

— Ну, иди, дочка, а я вернусь домой.

И разошлись: девушка в лес пошла, а старик домой вернулся.

Вот идёт старухина дочка дремучим лесом, смотрит — стоит яблонька, такая запущенная, бурьяном заросшая, что и не видно её.

— Девушка-голубушка, — говорит эта яблонька, — обчисти меня, прополи меня, я тебе шибко пригожусь!

А девушка отвечает:

— Как бы не так, стану я руки портить! Некогда мне! — И пошла дальше.

Смотрит — течёт родничок, да такой грязный, ряской одетый.

Вот он и говорит:

— Девушка-голубушка, почисти меня, укрась меня, я тебе шибко пригожусь!

— Да что вы навалились на мою голову! Некогда мне — идти надо!

Это так сказала старухина дочка и пошла дальше.

Вот идёт она мимо той печи, а печь и говорит:

— Девушка-голубушка, обмажь меня, приукрась меня, я тебе шибко пригожусь!

— Нашла дуру, стану я мараться! — сказала старухина дочка, осерчала и пошла дальше.

Смотрит — бежит собака, да такая шелудивая, что гадко на неё взглянуть.

— Девушка-голубушка, почисть меня, причеши меня, я тебе шибко пригожусь!

Девушка поглядела, да и говорит:

— Выдумала, что сказать! Такая паршивая, а хочет, чтобы я с ней возилась! Не дождёшься! — И пошла дальше.

Вот повстречалась ей та самая женщина, у которой старикова дочка служила.

— Здравствуй, девушка! — говорит.

— Доброго здоровья, тётенька!

— Куда ты идёшь? — спрашивает.

— Да хочу, тётенька, наняться куда-нибудь.

— Ладно, тётенька. А какая у вас работа?

— Да нетрудная, дочка! Лишь бы ты сумела всё сделать, как я скажу.

— А почему не суметь? Раз скажете, а на другой раз сама знать буду.

— Вот что, девушка, — говорит женщина, — видишь — стоят горшки? Поутру и вечером будешь ты кипятить в этих горшках воду; воду эту будешь выливать в корыто да насыпать туда муки и делать болтушку. Только гляди, чтоб не горячо было! После будешь становиться на пороге да свистать громким посвистом трижды. И соберутся к тебе разные зверюшки; ты накормишь их хорошенько, они и уползут, кому куда надо. Да не бойся их — зла тебе никакого не будет. Сумеешь сделать?

— Сумею! — сказала старухина дочка.

Вот они поговорили, а вечером старухина дочка затопила печь, поставила горшки с водой и, как только вода закипела ключом, всыпала туда целую мерку муки, и получилось не пойло, а месиво. Вывалила она это месиво в корыто, сама стала на порог, свистнула раз, другой, третий… Вот стали собираться разные зверюшки. Бросились они к корыту, и какой ни схватится за еду —так и падает наземь кверху лапами. Так все и подохли — обожглись да подавились.

Видит старухина дочка, что все наелись, легли, а не встают, пошла к хозяйке и говорит:

— Что это у вас, хозяйка, скотина какая чудная? Все наелись, легли и не встают!

— Как не встают? — крикнула хозяйка и кинулась к корыту.

Увидала, что неживые все, схватилась за голову да как закричит:

— Ой, батюшки, ой, родимые! Что ты наделала! Ты их погубила!

И бранилась, и плакала, да ничего не помогло. Ну, сложила она всех зверюшек в укладку и заперла на ключ.

Вот кончился старухиной дочке год, дала ей хозяйка коня шелудивого да телегу разбитую, немазаную, а на эту телегу поставила укладку с дохлыми зверюшками и выпроводила в лес.

Доехала старухина дочка до той печки, и сильно ей захотелось есть. А на шестке пышки — сдобные, румяные. Только потянулась старухина дочка за одной, а пышки — прыг, прыг! — и ускакали в печку. Заслонка хлопнула, печка и говорит:

— Э-э, девушка, не обмазала мне бочков — не видать тебе и пирожков!

Заплакала девушка и поехала дальше.

Доехала она до родничка, и сильно ей захотелось пить. Смотрит, а вода так и льётся; она скорей туда, а родничок вдруг высох, да и говорит слабым шёпотом:

— Э-э, девушка, не хотела мне пригодиться, не придётся теперь и напиться!

Заплакала девушка и поехала дальше.

Доезжает она до яблоньки. А на ней яблочков так много, что негде курочке клюнуть, да такие все хорошие — серебряные, золотые. Вот она и думает: «Дай хоть яблочков натрясу, матери гостинца отвезу».

Только подошла, а яблочки —скок! — все, как одно, кверху. Яблонька и говорит:

— Э-э, девушка-голубушка, не хотела меня в порядок привесть, не будешь и яблочков есть!

Заплакала старухина дочка и поехала дальше.

Смотрит — бежит собака, и у неё на шее висит монисто, такое красивое, блестящее да длинное. Бросилась девушка за этой собакой — монисто отнять хотела, а собака и говорит:

— Э-э, девушка, не хотела меня причесать, обрядить — в ожерелье тебе не ходить!

Да и убежала. Заплакала старухина дочка и поехала домой.

Вот приехала она домой —зовёт старика со старухой:

— Идите забирайте добро!

Дед и баба выбежали из хаты, смотрят — дочка приехала. Обрадовались, повели её в хату, внесли укладку. Вот открыли они укладку — смотрят, а там жабы, ящерки, гадюки! Баба как закричит:

— Дочка, что это такое?

Тогда старухина дочка стала рассказывать, что и как было. Рассказала всё, а старуха и говорит:

— Сиди уж лучше дома. Та добра привезла, а ты гадюк околелых! Ещё хорошо, что жива осталась.

Вот так они и живут: хлеб-соль жуют… Я там была, мёд-пиво пила, мимо рта текло, а в рот не попало. Коромыслом сено возят, охапкой воду носят! Старикова дочка замуж пошла, а старухина и до сих пор живёт в вековухах.

Пожалуйста, оцените произведение

Средняя оценка 5 / 5. Количество оценок: 1

Оценок пока нет. Поставьте оценку первым.

Если Вам понравилось, пожалуйста, поделитесь с друзьями.

Прочитано 927 раз(а)

Другие украинские народные сказки

Соломенный бычок — украинская народная сказка

Сказка про то, как баба с помощью соломенного бычка поймала лисицу, волка и медведя. Соломенный бычок читать Дед смолу гнал, а баба по дому управлялась. Вот баба и стала донимать деда: —…

Катигорошек — украинская народная сказка

Сказка про семью, в которой было шестеро сыновей и одна дочка. Всех их Змей заточил в своем дворце. У отца и матери родился еще один сын-богатырь Катигорошек, который спас своих братьев и…

Казак Мамарыга — украинская народная сказка

Сказка про храброго и смекалистого казака Мамарыгу, который бродил по свету и помогал добрым людям. Казак Мамарыга читать Двадцать пять лет проработал казак Мамарыга у богача. И всего три медных гроша заработал.…

Все украинские народные сказки

Рекомендуем Вам прочитать

Молчун-зелье — украинская народная сказка

Сказка про то, как умная бабушка научила молодицу жить в семье без слез и ругани. Молчун-зелье читать Сказать бы байку — не умею, сказать бы присказку — не смею, соврать бы небылицу…

Ивасик телесик — украинская народная сказка

Сказка про мальчика Ивасика, которого украла ведьма и хотела съесть. Но находчивость Ивасика помогла ему остаться целым и вернуться домой к родителям. Ивасик телесик читать Жили себе муж с женой, и был…

Иван-царевич и железный волк — украинская народная сказка

Сказка про царевича Ивана Его поймал железный волк и сказал, что съест царевича, когда тот будет жениться. Непросто было царевичу справиться с железным волком. Иван-царевич и железный волк читать Жил себе царь,…

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: